Швед
Шрифт:
Хорошее место. Удачное.
Припарковал тачку и вошёл в здание.
Сразу прошёл в комнату допросов и, кивнув парням, спросил Данте:
– Это он?
Мой друг и верный товарищ хмыкнул.
– Он самый. Роман Геннадьевич Ржавый.
Парень сидел на стуле со связанными за спиной руками.
Рыжий, с длинным птичьим носом и неаккуратными патлами на голове; одет был в футболку, поверх неё пиджак не по размеру, и синие джинсы, облегающие худые ноги. Я рассмотрел его внимательно:
Да и парни немного внешность ему подправили. Нос сломан, губы разбиты. Неплохо.
Это был Роман Ржавый с детдома Яны. Тот, кто собирался сделать мерзость и устроить на горе мелкой свою судьбу.
Я подошёл и остановился в двух шагах от этого отброса и произнёс, едва сдерживая ярость:
– Добрый вечер, Роман.
Ржавый всё это время смотрел на меня и молчал.
Его взгляд бессмысленных глаз так и бегал. В глазах застыл тупой, животный ужас.
Парень был жалок, он, то бледнел, то краснел и дрожал.
– К… кто вы? – сорвался шелест с его разбитых губ.
Я усмехнулся и посмотрел на своих парней.
– Ребята, оставьте нас для приватной беседы.
Парни понятливо оскалились и ушли.
Остались я, Данте и наш гость – Ржавый.
Данте достал из холодильника банку холодного пива, развалился на диване и открыл крышку. Шипящий звук напитка наполнил помещение.
Я обошёл Ржавого по кругу, остановился снова напротив и задал вопрос:
– Ты сделал очень дурной поступок. Обидел одну девушку. По твоей вине она оказалась на грани жизни и смерти. Как считаешь, какое наказание ты заслужил?
Он вскидывает голову и широко раскрытыми глазами смотрит на меня в недоумении.
– Я… я… я никого не обижал. Клянусь вам, – прохрипел он, трясясь как заяц. Какой же он жалкий тип.
– Яна Майская, – произнёс я резко. – Это имя тебе знакомо, верно?
– Янка? – выдохнул он. В его глазах просветлело, и он вдруг успокоился. Хмыкнул. – Яна – моя девка. Она мне задолжала. А вы… вы знаете, что по долгам всегда нужно платить. Она у вас?
– Твоя девка? – прорычал я и сжал руки в кулаки.
– Да. Янка – шлюшка, я её представи…
С меня достаточно словесного поноса.
Схватил Ржавого за горло и высоко над полом поднял на одной руке. Он задёргал ногами и захрипел. Руки у него связаны, помочь себе не может.
Ржавый начинает задыхаться.
Из-за пояса вытаскиваю пистолет и прижимаю к его лбу. Перед глазами красная пелена. Гнев кипит в венах, и я хочу убить ублюдка.
– Олег? Ты решил забрызгать его мозгами наш новый пол? – отрезвил меня Данте.
Бросил Ржавого, и он начал жадно хватать ртом воздух.
Сел перед ним на корточки.
– Ты знаешь, кто я? – спрашиваю угрожающе спокойно.
Ржавый
Данте ржёт и говорит за меня:
– Перед тобой сам Швед. Не тому дяде ты дорогу перешёл, Ржавый.
Услышав моё имя, Ромка Ржавый испуганно распахивает глаза и открывает в изумлении рот. Я вижу его кривые нижние зубы, по которым давно плачет ортодонт.
– Вижу, моё имя тебе знакомо, – сказал я тихо. – Тогда ты должен очень хорошо подумать и рассказать мне в самых мельчайших подробностях, что ты собирался сделать с Яной. Кому продать её. За какие деньги. Когда и где должна была состояться стрелка.
Ржавый трясётся, обливается холодным потом, но молчит. Сука.
– Знаешь, а ведь Яна просила, чтобы тебе было больно, – произнёс я с улыбкой.
Не мешкая, направил пистолет на ногу Ржавого и прострелил ему колено.
Парень взвыл не своим голосом. Заметался по полу и заскулил от боли.
Дёрнул Ржавого на себя и приставил горячее дуло к его паху.
Он издаёт жалобный крик, и я сильнее прижимаю пистолет.
– Я тебя слушаю, – говорю спокойно.
И Ржавый говорит.
Я узнал всё что нужно.
Продать Яну эта ублюдочная тварь собиралась цыганам. Группировке, что отправляет девушек за границу и те исчезают навсегда.
Но для начала он хотел заработать на её девственности, отдав малышку для развлечения за два миллиона одному чмырю, имя которого я тоже запомнил.
Убрал пистолет и кивнул Данте.
– Скажи пацанам, пусть позаботятся об этом теле.
Данте, выслушав исповедальную речь Ржавого, глядел на него очень и очень нехорошим взглядом.
Данте отсидел в тюрьме шесть лет. И он расскажет ублюдку в подробностях, что делают на зоне с такими как Ржавый. И даже продемонстрирует.
– Всё сделаем, – ухмыляется Данте.
Я оправляю куртку и покидаю свой офис.
Стараюсь, чтобы мысли о том, что могло случиться с Яной, не встреть она меня, не лишили меня здравого смысла.
Девочка будет под моей защитой.
И никакая гнида не прикоснётся к ней.
Похоже, нужно позаботиться об этом прямо сейчас.
Кеныч и до завтра подождёт.
Сажусь в машину и возвращаюсь к мелкой.
ЯНА
Прошла целая вечность, как Швед ушёл.
После его ухода долго обследовала квартиру, рассматривала детали, поражалась современной и непонятной мне технике.
Потом залезла в пакеты из ресторана и съела небольшой кусок ароматного хлеба.
Затем прошла в спальню на втором этаже. Нашла постельное бельё. Новое, чистое, выстиранное и выглаженное. Застелила кровать, наслаждаясь запахом свежести и чистоты. Божественно.