Шрифт:
Тимур Литовченко
Сила Кундалини
(гнев)
(повесть из цикла "Семь смертных грехов")
"В то время как я забылся и стал
этим огнем, я очень тупо услышал
женский голос. Меня звали по
имени: "Юрий Владимирович!"
Это неоднократно повторялось.
Я открыл глаза и увидел свою
ученицу...
Когда я пришел в себя, могло
показаться, что со злости я мог
ее убить, ведь она прервала
такое видение".
(Ю.В.Бокий, "Ментальный
сиддхис")
"Не прячьтесь от крика плачущих
детей. Надо оторваться от всех
ваших
к этим детям. Успокоить их,
исполнить их желанья и
вернуть их в отчую
колыбель..."
(Из наставлений Алтер Реббе
Рабби Шнеур-Залмана из Ляды)
1
Николай все еще находился под впечатлением обрушившегося на него около часа назад видения, когда дверь медленно отворилась, и порог переступила его жена Мария.
– Приветствую тебя, Господи, - согласно требованиям ритуала сделав ровно три шага женщина опустилась на колени, поставила на цементный пол мисочку и несколько свертков с продуктами и смиренно попросила: - Как всегда в этот ранний час, прошу Тебя, Всемилостивейший Истинный Христос, благослови продукты, предназначенные нам в пищу на день сегодняшний...
Николай не дал ей договорить, сорвался с места, подбежал, схватил за плечи и дрожащим срывающимся голосом проговорил:
– Маша... Маша... Я такое видел, такое...
Бедная женщина растерялась совершенно. За последние два года, с тех самых пор, как она в числе прочих уверовала, что ее муж есть Истинный Христос, вряд ли ей случалось изумляться более, нежели сегодня. Впрочем, верно и то, что повод для удивления был, да еще какой! Ведь нарушение Господом ритуала, Им же установленного и беспрекословно выполняемого в течение около семисот тридцати дней - дело нешуточное. Государственной важности дело, так сказать, если разуметь под государством Царство Духа, уже вполне установившееся в их подвальчике и почти созревшее для того, чтобы распространиться на весь земной шар и далее на Вселенную в глобальном масштабе, осуществив практическое единение Микрокосмоса с Макросом, как любит выражаться земной Наставник Николая, Учитель Шри Вельбесана.
Но не в этом дело. Сейчас речь шла о том, что незыблемо и о Том, Кто незыблем как скала - о Господе и Его установлениях. Так вот, уже семьсот тридцать раз (или что-то около того) входила Мария по утрам в Обитель Господа, преклоняла колени, испросив благословения на продукты и получив оное удалялась на кухню и занималась стряпней, как вдруг сегодня!..
Однако весь облик Николая излучал столь бурный восторг, что не заразиться им было просто невозможно. Марии почудилось даже, что восхитительная радость по капле сочится из пальцев мужа, впившихся в ее плечи точно иглы десяти шприцов. Ей действительно было больно, поскольку Николай не подстригал ногтей, но этой боли Мария не замечала.
– Что же ты видел? - с замиранием сердца спросила женщина и немного помедлив добавила более сдержанно (так, на всякий случай, дабы невзначай не стереть грань между простой смертной, фактически жалкой прислужницей и Самим Богом): - Что Ты видел, Господи?
– Понимаешь, Маша, Я начал медитировать в четыре утра, как обычно, Николай сел на пол рядом с женой и отечески обнял ее за плечи. Кажется, сейчас он все же был расположен к поддержанию более короткой дистанции между ними, чем обычно. На это указывало и покровительственное объятие, и ласковое обращение "Маша", от которого жена давно успела отвыкнуть.
– Пожалуй, это наилучшее
– Мы и так стараемся... - испугавшись возможного выговора за какую-либо провинность, пусть даже воображаемую, начала было оправдываться Мария, однако Николай не дал ей докончить.
– Да, да, Я знаю. Знаю, что вы любите и почитаете Меня, но все же... Все же вы никак не можете вообще не шуметь, особенно Витя... Стоп, стоп, молчи! - видя, что жена вновь пытается оправдаться, он выпрямился и сделал повелительный жест рукой. Мария немедленно оставила всякую попытку заговорить.
– Так вот, в четыре утра Я зажег свечу, сел на место для размышления и начал медитировать на "Гиперкубическое распятие" Сальвадора Дали. Учитель абсолютно прав: именно его сумасшедшие картины как нельзя более подходят для этой цели. Ни с "Оплакиванием Христа" Веронезе, ни с "Себастьяном" Тициана Я не мог и мечтать о приближении даже к намеку на то блаженное состояние, которого с такой легкостью достиг сегодня!
Мария украдкой обернулась и бросила беглый взгляд через плечо. На кончике свечного огарка все еще трепетал желтоватый язычок пламени, от которого к потолку тянулась ровная черная ниточка копоти, едва заметная на фоне темно-серой стены и низкого, поблескивающего тонюсенькими ниточками грибка свода. Из мрака неясно проступали наклеенные крестом (четыре по вертикали, две поперек) репродукции с картин "Измышления чудовищ", "Лицо войны", "Искушение св.Антония", "Мадонна Порта Лигата", "Христос на кресте", и в центре - "Распятие (гиперкубическое тело)". Мария плохо разбиралась в таких мудреных вещах как медитация, но не слишком расстраивалась по этому поводу: не всем дан такой талант, как ее Николаю. Он же выше их всех. Он Господь Христос! И раз Ему легче медитировать на это заумное "Распятие", пусть сидит на коврике и пялится именно на эту картину, от которой просто мороз по коже дерет. И нечего со свиным рылом да в калашный ряд...
– Сегодня Я попытался полностью войти в картину. Понимаешь, Шри Вельбесана говорит, что до повторения крестного подвига Я должен научиться впадать в состояние самадхи. Кашмирские и другие источники подтверждают, что в прошлое свое явление на Землю Я научился этому искусству и погрузился в самадхи, когда римляне по приказу изверга Пилата распинали Меня на Лобном месте. Я вовсе не умер тогда, на Голгофе, Я был в медитативном трансе! А затем по воздуху перелетел в Индию, с помощью скрытой энергии сделав Свое Тело легче пушинки. И то же самое должен проделать сейчас, только без полета.
Несмотря на многолетнюю привычку Марии все же делалось неуютно от изобилия всяких чужеземных словечек вроде "медитация" и "самадхи", которыми Николай и Шри Вельбесана жонглировали с чрезвычайной легкостью. Поэтому не переставая восхищаться ученостью мужа она смутилась пуще прежнего. Николай заметил это, со снисходительно-покровительственным видом похлопал ее по плечу, улыбнулся и пояснил:
– Короче, Я не должен умереть на кресте двадцать шестого апреля будущего года, как не умер две тысячи лет назад в окрестностях Иерусалима. Это будет обман, как и тогда. В тот раз жиды не сумели растерзать Меня, и сегодня международной жидо-масонской ложе, инспирировавшей чернобыльскую катастрофу, вину за которую Я должен буду искупить, со Мной не справиться!