Silence
Шрифт:
– Показаний Беатрис Санчес о том, что Джастин распространял таблетки среди студентов, будет недостаточно, – поспешно затягивая на себе бронежилетные ремни, говорил Гордон, пока я, уже застегивая поверх своего бронежилета куртку, наблюдала за рваным паром, вырывающимся из его рта. – Необходимы будут еще свидетели, если мы хотим доказать его причастность к распространению легких наркотиков.
– Это уже дело десятое. Главное, что Чад Патель подтвердил факт того, что Зери Гвала упоминала фамилию Фарлоу. Я уверена в том, что и ДНК-анализ подтвердит отцовство нашего клиента. Показания же Камелии Фрост и вовсе прижмут его к стене. Единственное, что останется доказать – это то, что
– Парень был в маске, стрелял только в воздух: ни убитых, ни раненых, вроде как, нет, – застегнув на себе куртку, Гордон взял свой мобильный с верхней полки шкафа, из которого пятью минутами ранее извлёк наши бронежилеты. – Почему Киран не отвечает? – он вдруг сдвинул брови, и на секунду я увидела на его лице серьёзное беспокойство, но он смахнул его с такой легкостью, словно его отцовские инстинктыы были сущим пустяком. Ругнувшись, мой напарник посмотрел в окно, за которым повис ночной мрак. – В этом году не успел заклеить окна… Нужно будет этим заняться.
Я поняла: он пытается разрядить обстановку. Говоря о том, что он собирается сделать “после того, как мы разберёмся с этим дерьмом”, он словно подтверждал сам факт того, что мы обязательно справимся = обязательно не схватим пулю. Всё равно что посидеть пять минут перед тем, как пуститься в дальнюю дорогу. Вот только у нас не было пяти минут.
– Пора, – сдвинув брови, поправила кобуру с табельным под курткой я.
Выключив тусклый свет низко раскачивающейся голой лампы, мы вышли в тёмный коридор, на ощупь прошествовали через его пять метров, переступили высокий порог и шагнули в ночную тишину.
Ночь только начиналась, но мне казалось, что она уже длится слишком долго.
…Сколько я уже здесь?.. Восьмые сутки?.. Восьмой год?.. Восьмое десятилетие?..
…Какая же тёмная сегодня ночь, такая холодная…
Мы остановились не доехав до особняка Оуэн-Гринов. Теперь я лучше понимала, почему из всех машин Шеридан приобрел себе именно вранглер – дороги здесь чистились явно не регулярно.
Перегородив автомобилем дорогу так, чтобы никто не смог ни подъехать к особняку, ни выехать из него, мы заглушили мотор, и я уже собиралась выходить из салона, как вдруг Гордон схватил меня за предплечье:
– Послушай, не лезь на рожон.
– Что?.. – растерялась от неожиданности подобной просьбы я. – Ты о чём?..
– Я не знаю, как ты работаешь в подобных ситуациях – не видел тебя в деле – но давай договоримся, что попытаемся обойтись без грубой силы.
– Ты прав: ты не знаешь, как я работаю…
– Дэшиэл, я серьёзно. Этот парень вооружен, а бронежилеты есть только у нас.
– Не факт, что он сейчас в особняке.
– Но если он там и вместе с ним всё семейство Оуэн-Грин…
– Ладно-ладно, – вырвала своё предплечье из хватки собеседника я. – В конце концов, я агент ФБР, не думай, что я настолько глупа, чтобы подвергать свою или чужие жизни опасности.
– Хорошо. Тогда ты прикроешь меня.
– Нет, Шеридан, ты прикроешь меня.
– Дэш… – хотел начать сопротивление он, но я не дала ему шанса.
– Это не обсуждается. Ты находишься под моим руководством. Слушайся, – красноречиво повела бровью я.
Замерев на секунду, Гордон обдал меня кривой ухмылкой, образно говорящей: “Ну-ну”, – но мне было наплевать. Это моё дело и я его оформлю так, как сочту нужным.
Открыв
Условия, в которых мне предстояло провести задержание опасного преступника с маниакальными наклонностями, никак нельзя было назвать оптимальными, но когда они таковыми вообще являлись? Всякий раз какая-нибудь лажа, и ты либо по колено в снегу, либо по локоть в дерьме.
Мы двигались вслепую на свет, льющийся из окна особняка Оуэн-Гринов, который был достаточно силён, чтобы пробиться через плотную пелену снега, застилающую нам и без того плохой из-за ночной мглы обзор. Но хуже огромных и беспокойных хлопьев снега был только завывающий, словно стая волков, ветер. И хотя он не был особенно сильным, он был настолько холодным, что пробирал до самых костей.
Утопая в снегу, я пыталась идти след в след за Шериданом, пряча своё колотящееся от холода тело за его широкой спиной, но даже эта широкая спина не могла полностью спасти меня от леденящих душу нападков природы. Неужели в Маунтин Сайлэнс так всегда?.. До официальной зимы еще три недели, но здесь, похоже, природа брала своё когда хотела и сколько хотела.
Хотя до особняка от оставленной нами на дороге машины было не больше двухсот пятидесяти метров, пока мы добрались до него, минуя его опасные окна, мы оба раскраснелись и запыхались, словно преодолели не меньше километра трусцой. Прислонившись спиной к стене особняка и стараясь дышать ровно, я остановила свой взгляд на входной двери и наконец поняла, что именно в ней меня смущает: едва заметная, длинная полоска света, струящаяся от нее по снегу в бесконечное ночное пространство.
Дверь была открыта.
Я перевела красноречивый взгляд на Гордона, он тоже одарил меня многозначительным взглядом. Наши мысли сошлись: следов, ведущих к двери или идущих от неё нет. Кто-то достаточно давно забыл – именно забыл? – закрыть за собой дверь и до сих пор не замечал тянущегося в дом сквозняка – не замечал или не хотел замечать?
Гордон сделал шаг вперед, но я задержала его и, языком жестов показав ему, что пойду первой, попросила его прикрыть меня с тыла. Он едва не закатил глаза, но я, едва сдерживая раздражение, с напором прошептала ему о том, что он слишком габаритный и, если пойдёт первым, своим телом закроет слишком много пространства для обзора. Не дожидаясь, пока он вникнет в моё объяснение, я освободила из кобуры своё табельное оружие и двинулась к двери, которая в корне отличалась от той, что висела на полицейском участке – эта девочка не издала ни единого писка, когда я открыла её практически нараспашку.
Не переступая порога, я огляделась, но в открывшейся мне панораме не увидела ничего, кроме тишины. Я действительно не просто видела её, я осязала её кончиками своих пальцев, обхватывающими холодный ствол пистолета, кончиками волос, выбивающимися из-под слишком свободной шапки, так и норовящей соскользнуть с моей головы… Тихо, очень тихо…
Прежде, чем я успела перешагнуть порог дома и подать своему напарнику знак о том, что за мной можно начинать следовать, Гордон вдруг оттолкнул меня в сторону и быстрым шагом прошествовал вглубь коридора. Едва не выругавшись от переизбытка негодования, я усилием воли заставила себя вернуть обе руки, взмывшие над головой в порыве немого крика: “Эй!”, – в вытянутое положение перед грудью. Ладно, прикрывать буду я, а первую пулю ловить будет он. Договорились. Ничего в этом страшного нет – это его выбор. Даже если выстрел придется в голову, а не в бронежилет…