Сильнее времени
Шрифт:
– Думаю, также имеет смысл поговорить с ее дядюшкой, как только он вернется из очередной своей экспедиции. – Предложил сыщик. – Помнится, Анна Алексеевна упоминала, что он может вернуться через месяц. Так что напиши ему письмо, наведывайся на квартиру, одним словом – стереги его приезд. Я со своей стороны сделаю запрос по линии полиции, узнаю, проживают ли в Орловской губернии Тереповы?
– А я попробую выяснить все, что известно в войсках об Алексее Георгиевиче Терепове. Кое-какие связи у меня остались в армии.
На том сошлись. Гнездилов остался на службе, а Николай уехал в военное ведомство, решив: чем раньше он сделает запрос, тем быстрее получит ответ.
Как только Николай покинул кабинет сыщика,
– Кто оставил?
– Мальчишка. Говорит, что он – сын дворника из дома на Пятой Рождественской. И это письмо для вас передала одна сударыня.
Сыщик ощутимо напрягся – слишком часто в последнее время он слышал об этой улице. К тому же, на Пятой Рождественской находилась и квартира, которую арендовал граф Терепов.
Гнездилов хмыкнул и, поблагодарив, принял послание. Любопытство разобрало его. Письмо это было довольно странным: на нем не значилось ни адресата, ни подписи, даже конверт как таковой отсутствовал. Большой белый лист, исписанный мелким, но разборчивым почерком, был сложен письменами внутрь и запечатан сургучом. На печати красовался герб Тереповых, и Гнездилов разве что не застонал от осознания, что Николя разминулся с вестовым ровно в минуту. Он дернулся было догнать Ильинского где-то во дворе, пока тот еще не уехал, но заметил сверху приписку «Только для Вас» и осекся, вглядываясь в текст.
«Здравствуйте, Александр Сергеевич!
Если Вы читаете это письмо, значит я-таки решилась, и сейчас в Петербурге отсутствую. Мне очень трудно далось это решение, но после скандала, учиненного Лилит в доме Ильинских, я больше не могу служить у них. Но это все мелочи, на самом деле письмо мое совершенно о другом.
За время своего знакомства с семейством Ильинских я очень прикипела к ним: к Сашеньке, к Натали, к Татьяне Александровне, и, конечно, к Николя. Перед Вами мне нет смысла скрываться, я действительно люблю графа. Но это снова не то, что я на самом деле хотела Вам сообщить. Простите мне мою сбивчивость, я очень волнуюсь. Дело в том, Александр Сергеевич, что только Вам я могу доверить всю правду. Как распорядиться ею, решать лишь Вам, но я надеюсь на Ваше благоразумие.
Вернусь к тому, что я очень прикипела к семейству Ильинских. Скоро и Вы станете его частью, а значит, вместе с Николаем возьмете на себя роль заботы о семействе в будущем – о родителях, о Натали, о ваших будущих детях. И только потому - из любви и теплого к ним отношения, я хотела бы предупредить Вас вот, о чем.
Дело в том, что Империи осталось не так много лет. Страшные события ожидают страну, Александр Сергеевич, и я молю Вас, в тяжкие времена вспомните об этом письме. Оно поможет вам защитить семью, уберечь ее от кошмарных событий будущего.
Описывать все я не могу, нет времени, но просто запомните: 28 июня 1914 года в Сараево будет убит наследник Австро-Венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд. В результате этого произойдет целый ряд событий, который в конечном итоге приведет к тому, что 28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявит Сербии войну. И в эту войну вступит Российская Империя. Александр Сергеевич, это будет началом конца. Война продлится несколько лет, но даже это не самое страшное. В феврале 1917 года в результате предательства НиколайIIотречется от престола. Управление перейдет к Временному Правительству. В октябре оно будет свергнуто
Думаю, вы вправе посчитать меня сумасшедшей или даже агентом иностранных служб, но поверьте, я знаю об этих событиях потому, что в 1912 году оказалась в Петербурге почти случайно. Я не связана ни с террористической ячейкой, ни с преступниками. А все события, которые ждут вас в будущем для меня лишь факты из учебника истории, каким бы невероятным это не казалось. Умоляю Вас, Александр Сергеевич, отнеситесь к моим словам серьезно.
P.S. Надеюсь на Вас и прошу не сообщать об этом письме никому, в особенности Николаю. Я не могла признаться ему, кто я, и раз вы читаете эти строки, значит, я вернулась в будущее. Ему же об этом знать не обязательно.
Крепко обнимаю Вас, Аня»
Письмо было от Анны Тереповой. Поначалу, прочитанное показалось Гнездилову бредом. Что за ересь пишет эта девушка? Кто она, если знает то, что ожидает страну в будущем? Тайный агент иностранной разведки? Сыщика даже в жар бросило. А может, она просто сумасшедшая и этим объясняются фантазии из послания? Но это казалось невероятным. Сколько бы Гнездилов не общался с гувернанткой в совершенно разных ситуациях, всегда она вела себя воспитанно и разумно. Нет, это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Александр знал, конечно, что иные сумасшедшие очень хорошо мимикрируют под нормальных людей, но в данном случае он бы руку дал на отсечение, что Анна совершенно в своем уме.
Кроме того, Александра Сергеевича смутило то, что письмо было весьма странно написано. Это касалось не словарного запаса, не построения фраз. С этим у гувернантки все было в порядке. Текст письма был написан совершенно по иным правилам. Там, где должны были быть употреблены буквы «i» и «?», «?», красовались «е» или «и», а буква «фита» вообще не использовались. Конечно, Гнездилов смог прочесть письмо, но эта деталь сразу же бросилась в глаза сыщику. Словно в подтверждение этого вывода, Александр Сергеевич развернул оставленную Николаем короткую записку. И в ней тоже начертание слов отличалось, правда, заметить это можно было лишь по одному слову «мне». Но все же. Некоторые окончания в словах Анна тоже писала иначе, словно правила, привычные ей, были несколько другими.
Совершенно обескураженный посланием сыщик так и стоял посреди собственного кабинета с белым, исписанным чернилами, листом в руках. Пожалуй, письмо действительно лучше никому не показывать, как и просила об этом девушка. По крайней мере, пока история эта не прояснится хотя бы немного.
Глава 5. Вечер незадачливой пьяницы
Санкт-Петербург, наши дни
Встреча с Владом отвлекла Аню от мыслей. Нельзя определенно сказать, что это были за мысли. Они просто были. Аня металась между доводами ума, который твердил, что она поступила верно, и чувствами, которые как лавина обрушивались на нее, как только она оставалась наедине с собой – горечь от расставания с Николаем, тоска по тому, что никогда больше не увидится с ним, предвкушение от встречи со старыми знакомыми и мамой, сам факт того, что Аня побывала в прошлом. Все это смешивалось в какой-то дикий коктейль из эмоций и чувств, переполняя. Аня устала от этой взрывной смеси, поэтому с удовольствием приняла предложение бывшего однокурсника увидеться.