Сильнее времени
Шрифт:
Как будто могучий хар вцепился в меня, чтобы удержать на Этане. Но сила, превосходившая все, что можно было себе представить, разорвала оковы харов, и я почувствовал необычайную легкость во всем теле и без усилия, словно во сне, взмыл над пультом.
Внизу виднелось ромбическое море, с берега которого мы взлетели.
Прощай, Этана! Я называю тебя именем, которое дали тебе пришельцы. Я еще вернусь, чтобы доказать живым, что они могут носить в себе память прежних поколений, чтобы доказать неизбежность победы
Книга третья. ДАЛЬ
Часть первая… БАРЬЕР ПОКОЛЕНИЙ
Отечество славлю,
которое есть,
но трижды,
которое будет!
Глава первая… СЮРПРИЗЫ КОСМОСА
Весь обратный рейс «Жизни» ее экипаж с тревогой ждал последней встречи с танкером-заправщиком, несущим горючее для торможения. На подходе к Солнечной системе его сигналов уловить не удалось.
Арсений по тревоге вызвал в радиорубку командира Тучу, а тот пригласил в кают-компанию весь экипаж.
— Надо искать суперлокаторами, — сказал Арсений Ратов.
— Что искать? Почему искать? — взорвался Каспарян. — Я говорил! Три минуты опоздания оборачиваются такими расстояниями, что ни о каких радиолокаторах и речи быть не может. Иголка в стоге Вселенной.
— Я все же полагаю, что, поскольку предыдущие встречи с кораблями-заправщиками состоялись, ошибка, вызванная опозданием вылета звездолета, компенсирована, — обстоятельно выразил мнение Карл Шварц.
— Какой там компенсирована! — замахал руками Каспарян. — Заправщиков около Релы догнали, да не в тех точках, которые предусмотрены графиком рейса. Все кувырком! Три минуты — это пятьдесят миллионов километров, дорогой профессор.
— Все же я хотел бы выслушать нашего астронома. Его математические способности всем известны.
— Я обменял бы миллионы его вычислений на сто восемьдесят секунд его опоздания…
— Не надо было меня ждать на острове, — сурово заметил Ратов.
— Ну вот! — совсем рассердился Каспарян. — С танкером, но без тебя? Так, скажешь?
— Каков же выход? — поинтересовался профессор Шварц.
— Очень простой, — вмешался биолог Кузнецов. — Оставшееся топливо предназначить для «машины пищи».
— Вечный рейс повторить? — мрачно осведомился Арсений.
— Рейс имени Эоэллы, — вставил Каспарян.
— Скорее Эоэмма, — парировал Кузнецов. — А вечного на свете нет ничего! Но рейс должен быть возможно более долгим. Такова жизнь.
— Лады, такова «жизнь», — имея в виду звездолет, отозвался Туча. — Как бы то ни было, но график, а следовательно, и рейс сорваны.
— Значит, сорвалось, — вздохнул Кузнецов. — Но жить будем! Жить надо!
Туча коротко
— Лады! Жить будем! Лейе — выключить нейтринные двигатели, прекратить торможение. Топливо беречь! Ратову — бессменно дежурить в радиорубке у суперлокаторов. Двигатели снова включим не раньше, чем обнаружим заправщик, хоть в миллионе километров.
— Если бы в миллионе! — вздохнул Каспарян. Он шел рядом с Арсением, когда все расходились. — Вечная у тебя фамилия, Ратов, — усмехнулся он.
— Почему вечная? — удивился Арсений.
— Как Ратов летит — Вечный рейс.
— Шутник ты, Каспарян, — покачал головой Ратов. — Не надо было меня ждать на острове.
— Вот это шутка! Очень злая шутка! — рассердился Каспарян.
— Теперь на шутки большая нагрузка, — догнал друзей Толя Кузнецов. — Пойду разрабатывать рацион на ближайшую «звездную пятилетку». Принимаю заказы: соус морнэ с сыром, котлеты софи из телятины, баранина по-бордосски, каплун с грибами в сметане. Нейтринного инженера ради такого меню поставим поваром к «машине пищи».
— Гарантирую превосходную французскую кухню! — пообещал чернявый инженер Лейе и шутливо закрутил колечком ус.
— Шесть человек — это есть уже целый мир, — глубокомысленно изрек Карл Шварц.
Толя Кузнецов всегда объяснял удивительную уравновешенность немецкого профессора его тройным подбородком.
— Предлагаю считать «Жизнь» планетой… Правда, без «солнца», — возвестил Кузнецов.
— «Солнце» будет, — заверил Арсений и добавил: — Ненадолго.
Когда спустя полтора года по земному времени другой звездолет — «Жизнь-2» возвращался к Солнечной системе, никто на корабле не знал о судьбе первых звездолетчиков…
— Тревога! Тревога! Тревога!..
Звездонавты выскакивали в коридоры, вваливались в кабины лифтов и поднимались в центральную рубку управления. Она располагалась на оси головной части «Жизни-2», напоминавшей исполинский барабан из труб, параллельных его оси вращения.
Появился в рубке и этанянин Ан. Он страдал от искусственной гравитации, вызванной теперь режимом торможения.
Из глубины огромных глазниц Ан всматривался в лица людей. Все они встревожено уставились на экран локатора.
— Движение неизвестного тела точно совпадает с нашей трассой. Мы его нагоняем, — доложила Вилена Виеву и, подумав, добавила: — Если отклониться — уйдем в сторону от Солнечной системы и курс не выправить.
— Что за чертовщина! — воскликнул геолог Михаленко. По мере приближения к Земле он совсем оправился от своей «космической ностальгии», стал по-прежнему энергичным, решительным. — С последним танкером-заправщиком мы уже повстречались. Больше ждать некого, Поэтому если попалось опасное препятствие на пути, то его надо уничтожить лазерным лучом, и дело в шляпке!