Силуэт
Шрифт:
забилось русло ряской, тиной, илом,
но остаётся все таким же милым
поток воды в безбрежности степной.
В нём есть, я верю, чистые ключи
с живительною влагой родниковой.
В жару я побегу купаться снова
в твоих объятьях, узенький Гильчин.
Раскинув руки, упаду в траву,
в духмяный клевер и тысячелистник,
в глубоком небе, голубом и чистом,
с восторгом детским снова утону.
31 июля 2009
АВГУСТ
Нине
1.
Наверное,
грибами и ягодой вновь одарит,
зарницами дальними ширь озарит,
спокойную мудрость служить нам заставит.
Он зрелый, он спелый, во всем знает толк,
он жёлтым колосьям вдохнул душу хлеба.
Задумай желанье – и звёздное небо
исполнит заветную думу в свой срок.
2.
Какая добрая пора!
Ещё цветы в красе и силе,
и холода не наступили,
в былое канула жара.
Сегодня снова звездопад
зальёт сияньем чьи-то лица,
и долго будет радость длиться,
и оборвётся невпопад.
Наверно, август тем хорош,
что в нём всего сполна и в меру,
последуй же его примеру,
и ты гармонию поймёшь.
Цвести, расти, дарить плоды —
Всему природа мудро учит.
О, август! – ты счастливый случай,
награда людям за труды.
Три Спаса августовских нам
Господь оставил в жизни новой:
четырнадцатого – Спас медовый
с вощиной сытной пополам.
На девятнадцатое Спас
своих щедрот вновь не убавил —
в корзины яблоки добавил,
и тем порадовал тотчас.
Двадцать девятое число —
Спас долгожданный и хвалебный,
ореховый и сытный хлебный —
оно и вправду нас спасло.
Уходит лето, холода
не за далёкими горами.
Три Спаса пребывают с нами
залогом Жизни и Труда —
сей год,
сей век
и навсегда!
1995—2020
У РЕКИ
Люблю, но реже говорю об этом…
В. Шекспир
Ты смотришь вдоль предутренней протоки —
туда, где солнце встанет на востоке,
ну а пока клубится там туман.
Роса все стлани вымочит на лодке,
удод
напоминает – это не обман.
Всё так и есть: река, ивняк на косах,
удары щук у острова на плёсах,
на таборе дымок над костерком,
в палатке спят две маленькие дочки,
на звёздном небе спутник чертит строчки,
с вершины сопки тянет ветерком.
Мы у воды вдвоём, молчим согласно.
Мгновение стоит, оно прекрасно,
но не стоит журчащая река,
и, оставаясь с нами, убегает.
Ни ты, ни я – никто из нас не знает:
куда, зачем?
Дорога далека…
* * *
Я, словно клён, к земле родной прирос.
О, как горчат живительные соки!
Хмелею до невыплаканных слёз,
глотая ветер на обрыве сопки.
Речная пойма в синих лоскутах —
дробится солнце в старицах, протоках.
Сухие гнезда на сухих кустах
качают ветры северо-востока.
Гнездовья, потерявшие певцов,
найдут ли вас усталые пичуги?
Пусть желтоклювых выведут птенцов
и щебетом разбудят жизнь в округе.
Дождусь ли их, не знаю…
Только вновь
расклеит май берёзовые почки,
и эту жизнь, как вешнюю любовь,
пусть ощутят без боли мои дочки.
ГЕОРГИНЫ
Сочных красок именины,
свадьба зрелой красоты —
в палисаде георгины,
генеральские цветы.
Пали заморозки рано,
ну, а им всё нипочём,
доцветают, как ни странно,
ярко, смело, горячо.
Ты сказала: «Время мчится…
На дворе сентябрь стоит,
улетают к югу птицы,
а цветок, смотри, горит».
Протянула тихо руку,
попросила: «Игорёк,
подари мне на разлуку
георгинов огонёк».
Обломлю цветок скорее,
пусть ругает завтра мать.
Если он тебя согреет,
что здесь без толку стоять?
* * *
Ни звезды, ни осколка месяца…
Ночь нагрянула и сгустилась.
Мама, мама! Моя ровесница,
Отчего ты давно не снилась?
В длинном синем больничном халате,
Половицею не скрипучей,
Хоть во сне, подойди к кровати —
Одеяло сползло у внучки.
1965
* * *
Это было не со мной:
Полдень, солнцем залитой,