Симбиоз
Шрифт:
Поднимаюсь в отделение реанимации и, пройдя мимо удивленного Толика, распахиваю дверь палаты. Василий сидит на кровати, отдирая от своего тела присоски и иглы.
— Это тело тебе больше нравится? — спрашивает он.
— С Днем Рождения, Василий, — говорю ему и отступаю от дверей, давая пройти Толику, который смотрит на своего шефа широко раскрытыми глазами.
— Э-это, может, врача позвать? — заикаясь, произносит он.
— Если тебе нужен врач, то позови, — разрешает ему ставший Василием странник. — А мне надо кое-какие дела принять и
— Мне, кстати, тоже надо спешить, — спохватываюсь я. — Вчера обещал жене долго не задерживаться… Надо держать слово, кхм. А ты, Толик, вызови врача, если болен.
— Да я… Да ну вас, — обиженно краснеет парень, но мы уже спешим по коридору в сторону выхода.
— Ты так и пойдешь с голым торсом? — спрашиваю Суровцева.
— Думаешь, твои лохмотья выглядят менее привлекательно? — задает он встречный вопрос.
— Мда, — оцениваю я то, что осталось от моей рубашки и, обернувшись к Толику, разглядываю его одежку.
— Эй-эй, — отодвигает меня Василий. — Это все-таки мой подчиненный. Толик, а ну, пойдем-ка в палату…
ЭПИЛОГ
Океанские волны лениво накатывают на берег, с умиротворяющим шорохом перекатывая гальку. Вдоль линии прибоя бродит крупный серый бесхвостый пес, обнюхивая выброшенные волнами пучки буро-зеленых водорослей. Порою пес резво отбегает от слишком шустрых волн, но, как только они откатывают, вновь возвращается к своему занятию.
Василий бросает псу приличный кусок копченой кабаноси, но пес испуганно отпрыгивает, а колбаска, отскочив от крупного округлого валуна, улетает в набежавшую волну. Пес, опасливо зыркнув на нас, спешит удалиться подальше.
— Видно, досталось собаке в жизни, — говорит Суровцев, разливая пиво по бокалам.
Скрипя шезлонгом, наклоняюсь к столику и кладу на него свой мобильник, приемник которого настроен на передающую новости волну "Русского радио". Как раз дикторша равнодушным голосом сообщает, что потерпел аварию вертолет, на борту которого находились губернатор Черноземного края Олег Волин и отставной генерал МВД Василий Суровцев. Выживших в авиакатастрофе нет. Ведутся поиски черного ящика… Выключаю приемник и поднимаю кружку с янтарным напитком.
— Ну, помянем прошлую жисть, — говорю, поднявшись с шезлонга. — Пусть ей, как бы это сказать, память будет пухом. Много в ней было хорошего. Были верные друзья, любимые женщины, удивительные приключения… Пусть те, кто остался в прошлой жизни, спокойно стареют, не раздражаясь и не расстраиваясь, глядя на наши не претерпевающие изменения оболочки.
Глаза словно бы заволакивает мутной влажной пленкой. Отпив из кружки, ставлю ее на столик и отхожу ближе к берегу, подставляя лицо прохладному океанскому ветру. Бывшему страннику, живущему вечно, не понять мои эмоции. Что для него люди, с которыми прожил бок о бок не один десяток лет, когда он привык периодически менять целые миры? Возможно, однажды и я стану такой же черствой бездушной
В ладонь ткнулось что-то мокрое и холодное. Опустив глаза, вижу, что рядом стоит тот самый пес, который бродил по берегу. Я и не заметил, когда он вернулся. Его глаза лучатся теплом, умиротворением и какой-то великой мудростью, в которой тонут и растворяются все мелочные мирские проблемы.
Присев, глажу пса по загривку. Он блаженно прикрывает глаза и замирает, наслаждаясь лаской.
— Вот тебе и первый новый друг в новой жизни, — слышу голос Василия. — Давай выпьем за новую жизнь. И собаке нальем. Не знаешь, собаки пиво пьют?
— Это пес, — говорю, возвращаясь к столику и держа руку на загривке следующего за мной пса. — Он ест и пьет все, что едим и пьем мы.
Василий поднимается и, открыв заднюю дверцу автомобиля, начинает что-то там искать, чем-то гремя и шурша. Наконец возвращается, держа в руках походный котелок, в котором мы, бывало, варили уху во время ночевок на рыбалке. Пристроив котелок меж крупных галек, чтобы не опрокидывался, Василий выливает в него бутылку пива. Я беру со стола бумажную тарелку, кладу в нее кусок колбасы, несколько пластинок сыра и ставлю рядом с котелком.
— За новую жизнь! — поднимает бокал Василий.
— За новую жизнь! — согласно повторяю я.
Мы чокаемся, после чего наклоняемся и прикасаемся своими бокалами к котелку. Пес как-то по-кошачьи мурлыкает и начинает шумно лакать напиток.
— Вась, — говорю, пережевывая кусочек кабаноси. — Знаешь, почему я никогда не расспрашивал тебя о других мирах?
— Почему? — напрягается Суровцев, подозрительно уставившись на меня.
— Потому, что я хотел посмотреть на них сам, — отхлебнув пива и стараясь не смотреть на собеседника, спрашиваю: — Надеюсь, ты не откажешься стать моим экскурсоводом?
— Ты безумец!…
Ноябрь 2010 г.
Релиз Книжного трекера
Попаданцы, вселенцы, засланцы
Автор Vakloch