Симон маг

Флауэр Алан

– Ул-ла-ла-лай! – вопил он, и лезвие топора свистело в воздухе, вспыхивая в рассветных лучах. – Ул-ла-ла-лай! Вычи или хлай!

В крепости это видели все, потому что жители уже поднялись на стены, сжимая что попало в руках, в основном кухонные ножи и вилы. Легионеры отдавали беспорядочные приказы, пытаясь хоть как-то подготовиться к штурму и превратить толпу в подобие армии.

– Ты можешь помочь? – спросила Елена – Даже если нам придется здесь умереть, стоит умирать тем, кем ты был всегда – магом!

– Был всегда! – повторил за ней Симон. – Вслушайся в эти благоухающие слова. Я не собираюсь

умирать. Вспомни свой сон о Цербере и то, что я говорил тебе при нашей первой встрече. Смерть не для нас. И даже не для наших тел. Тебе еще предстоит вернуть свой кристалл в пещеру. Ты будешь открывать любой день любого года, как амфору, и класть внутрь все, что захочешь, если сейчас пойдешь со мной. Нас не поймают сети Хроноса. «До» и «после» – слова не для магов, календари для них это игральные кости. Есть только то, что будет сделано, и то, что не будет сделано.

Симон подозвал бывшего легионера Сатрия, который спрашивал Елену о судьбе Рима сегодня ночью в руднике. Бывалый вояка согнул обычную лопату так, что она стала полутопором-полукопьем, и пробовал теперь, хорошо ли этим рубится воздух.

– Где вы взяли черное масло для предсказаний? – спросил маг.

– Оно само выходит наружу, ведь это кровь древних драконов, – объяснил бритый защитник, взволнованно перебрасывая свое оружие из руки в руку. – С варварских времен здесь есть колодец, у которого нет дна. Там много этой липкой черноты, а наш лекарь говорит – ею можно мазать раны и змеиные укусы, но я бы не рискнул. Пожалуй, этой жидкой тьмой стоит только бани топить, к тому же этот запах…

Симон рукой остановил его речь:

– Я скажу тебе, с чем смешать это масло и как вычерпать весь колодец. Понадобится много людей, веревки, известь и большие амфоры. И тогда на сарматов сегодня прольется огненный дождь, а ты увидишь, как вода зажигает огонь.

Симон слышал, как хвастливая сарматская песня превратилась в испуганный вой. Живые факелы с визгом метались под стенами, сдирая с себя одежду. Черная лошадь с пылающей гривой носилась среди пляшущих от боли сарматов, мотая головой, пытаясь сбросить с себя пламя. Со всех башен на головы напавших легионеры лили жидкий прилипающий огонь. Белое пламя хватало варварскую одежду, кожу и мех и заставило сарматов бросить таран, которым били в ворота. Это острое бревно теперь тоже горело, придавив своим весом пару убитых варваров. Выжившие отступили и стали лагерем у ручья. Их кожаные шатры были хорошо видны в узкую бойницу башни, откуда смотрели Симон и Елена.

– Ни у кого в городе нет сомнений, что ночью они атакуют снова, – спускаясь со стены вниз, сказал Сатрий. Его крупное потное лицо было перепачкано копотью. – Все говорят только о том, через сколько дней сюда может подойти легион Прокула Аннея и как сообщить ему, что мы в беде.

Но, увидев, что Симон пока не хочет отвечать, пожилой воин, приготовивший сегодня целое озеро «жидкого пламени», поклонился и пошел дальше.

– У меня сажа даже на зубах, – весело говорил Сатрий уже сам себе, сплевывая слюну.

– Если о нас не узнают, осада будет долгой, а в крепости совсем нет зерна, – пожаловалась Елена. – Я думаю, можно измельчить мой кристалл и смешать его с водой, в нем так много силы. Вот

только какие заклинания понадобятся…

– Осада не будет долгой, – ответил маг.

На его ладони черным маслом был выведен знак – два несовпадающих квадрата с точкой в середине. Он выставил руку в бойницу рисунком вверх, приблизился трепет крыльев, и на ладонь мага сел голубь глиняного цвета.

– Лети туда, где сядет солнце, – учил Симон птицу. Голубь не мигая смотрел магу в глаза своими янтарными бусинами. – Неси эту весть в большую крепость к Прокулу Аннею, торопись, не жалей крыльев, тебе дадут там много зерна.

Маг надел птице на шею кожаный шнурок с небольшой запиской и бросил вестника в вечернее небо.

– Солдаты Прокула успеют сюда добраться? – спросила Елена – Поэтому осада не будет долгой?

– Нет. Они не успеют. Им почти два дня пути, да и птица еще не у них. Все окончится раньше. Сарматы нападут сегодня ночью сразу с трех сторон. Ни стены, ни жидкий огонь их в этот раз не задержат надолго, они подготовятся ко всему. Пока ты варила бальзам для раненых, я убедил братьев спрятаться в руднике, молиться и завалить камнями вход изнутри. Они там как в гробнице, и только так можно дождаться римской армии. Когда конница Прокула войдет сюда, дня через три, здесь не будет уже ни сарматов, ни римлян, только обугленные стены да наши братья под землей.

– Почему мы не с ними?

– Они обещали нам вечную жизнь. И у нас она будет, но иначе.

– Ты мог бы перенести нас в прошлое, назад во времени, туда, где нет сарматов и не надо прятаться. В тот век, где еще нет Спасителя, ученикам не сказаны слова и не нужно их тайно нести по миру. Ради этого я готова даже отказаться от памяти и все забыть. Пусть мы не вспомним, кем были и откуда пришли, когда окажемся в далеком прошлом. Я буду твоей женой или дочерью, а ты пастухом, играющим на свирели.

– Жизнь человека – это лестница. Но обычный человек обязан наступать на все ступени, а настоящий маг может прыгать через них далеко вперед. Маг знает, как поставить на этой лестнице зеркало и войти в него так, что уже нельзя будет точно сказать, в прошлом он или в будущем. Лестница мага бесконечна. Ты почти угадала с прошлым, просто мы отправимся в другую сторону.

Симон приложил свою ладонь к камню и на стене отчетливо остался его черный знак, а рука стала чистой. Елена видела по глазам мага, что он уже не здесь, а очень далеко. В его глазах ей открывалось, как вечность сгибается пополам, чтобы увидеть саму себя, и так получается первое зеркало, а вход и выход меняются местами.

Вместе они поднялись на плоскую крышу башни. Симон нес с собой большую плетеную корзину, а в ней длинный моток веревки. Укрепив веревку на крутящийся бронзовый блок, когда-то поднимавший снизу камни, он привязал другой конец к ручкам корзины, сел внутрь, обнял Елену и сказал, глядя ей в глаза:

– Держись за меня, это будет долгий полет, мы достигнем земли совсем в другом веке и в другом месте. Даже я не знаю где. Там, где нам пора оказаться. Там, где мы нужнее всего. Я вижу, что ты наконец готова и слушаешь меня сердцем. Мы полетим со скоростью Гермеса, разносящего людям сны, а богам – жертвы. Повторяй же со мной: «Не знает смерти тот, кто знает истину!»