Симон маг

Флауэр Алан

– Ты весел, потому что вчера в таверне выиграл деньги, подбрасывая монету, – прервал его Симон, – но так бывает не всегда. Чаще ты проигрываешь и берешь в долг, в какие бы игры ни играл. Я научу тебя, что делать с монетой, чтобы она всегда становилась на ребро и приносила тебе выигрыш.

Солдат перестал смеяться и пристально посмотрел на мага.

– Ты мог быть там вчера и все видеть, – недоверчиво сказал он, вынимая из-под кожаных лат мелкую монету в одну унцию и подбрасывая ее вверх.

– Ты сам не веришь своим словам, – отвечал маг, –

в таверне вас было четверо, и у тебя хорошая память на лица, мое ты видишь впервые.

Монета взлетела над их головами, трижды перевернулась, вспыхнула в солнечных лучах и воткнулась в песок ребром.

– Я знал одного обманщика, – вспомнил легионер, нагибаясь за своей унцией, – он прятал внутри игральных костей свинец, чтобы всегда выпадали нужные ему числа, и поплатился за это жизнью, когда мы его раскрыли. Это было в Галлии. Но как ты делаешь это?

Монета снова взлетела в воздух и приземлилась в этот раз на камень. Она уверенно стояла на ребре, как будто так ей было удобнее всего.

– Я просто говорю про себя одно египетское слово, тайное имя металла, из которого плавят деньги, – пояснил маг, – и, услышав свое истинное имя, металл подчиняется моей воле. Я скажу эти слова и тебе. Главное успеть назвать имя и отдать приказ, пока монета еще в воздухе. Но это знание не сделает тебя богачом. Монета будет слушаться лишь трижды в день, а в этой детской игре не ставят больших денег.

– Если это не обман, – удивленно ответил воин, – я могу на спор выигрывать деньги каждый вечер. А когда в таверне никто уже не захочет со мной играть, пойду в следующую. Один Юпитер знает, сколько этих веселых мест по всему Риму.

– А когда тебя будет знать весь город как солдата с дрессированной монеткой, – продолжил маг, – я скажу тебе, как заранее угадать цвет плаща наездника колесницы, которая придет на скачках первой. Но это будет не скоро, примерно через год, и тогда я уже буду жить в этом дворце, дорогу к которому вы охраняете.

Легионер, вспомнив, что он на службе, подобрался, схватил копье, приставленное к перилам моста, проверил короткий меч на поясе и попытался суровым голосом сказать:

– Ступай отсюда, обманщик. У императора хватает фокусников и шутов. К тому же, когда они надоедают ему, он приказывает сбрасывать их вон с той высокой Тарпейской скалы.

Второй легионер почти не слушал их разговора. Он все время исподлобья смотрел на Елену, севшую поодаль, под деревьями, у мраморного фонтанчика в виде Нептуньей головы. Вообще-то охране запрещалось разговаривать с посторонними, если это не были слуги императора из дворца или военные.

– Твой друг печален, – заметил маг, по-прежнему обращаясь к любителю игр, – оттого, что его сестра потеряла зрение в праздник Весты по никому не понятной причине. Теперь Евмахия живет в полной темноте, лекари только пожимают плечами, и вряд ли кто-то захочет взять слепую в жены, тем более что за нее не дают богатого приданого. Твой напарник опасается, что ему придется ухаживать за ней и водить ее за руку по городу весь

остаток жизни.

Угрюмый легионер поднял взгляд на Симона и сделал шаг ему навстречу:

– Ее укусила змея, – тяжелым гулким голосом подтвердил он, – хотя моя семья подозревала, что это колдовство.

– Это была пчела, а не змея, – уточнил маг. – Твоя сестра не могла ее видеть, потому что жало вонзилось сзади ей в плечо, когда она собирала цветы в деревне, а в следующий миг весь мир погас, будто вдруг наступила ночь без луны, факелов и звезд.

– От укуса пчел не слепнут, – уверенно возразил угрюмый воин.

– Да, но если пчела выполняет волю богов, тогда может быть что угодно. Твоя сестра виновата сама. Куда звала ее жрица Весты, благородная Цестия? К себе в храм на праздник. Уважаемая жрица хотела сделать ее своей подругой и даже передать ей со временем многие свои знания. Что выбрала твоя сестра? Забыв обо всем, она отправилась с подругами и отцом за город, отмечать праздник там. Ее слепота – наказание. Отведи Евмахию к храму и покажи ей огонь перед входом, он излечит ее. Или попроси у жриц зажечь лампу от их огня и принеси это пламя домой. Когда зрение вернется к сестре, скажи ей, что теперь она должна слушаться жриц во всем и тогда жизнь ее будет счастливой.

Солдаты с сомнением и страхом смотрели на Симона. Доложить по цепочке о том, что в гости к императору пришел бродяга, видящий людей насквозь, было явным нарушением устава их службы. Не докладывать означало навлечь на себя гнев этого необычного человека, умевшего командовать монетой и объяснять чужие болезни.

– Я пробуду здесь до ночи, – понимая их замешательство, сказал Симон и кивнул в сторону источника, у которого Елена расчесывала свои длинные рыжеватые волосы. – Только я смогу остановить врага, который сегодня при полной луне нападет на этот дворец.

Маг подошел к бронзовому Нептуну и смочил водой свои лоб и глаза. Солдатам полагалось отогнать бродягу подальше от дворца, но они не посмели и неуверенно переглядывались.

– Можно отдыхать, – сказал Симон Елене.

– Не пора ли нам найти таверну для ночлега? – спросила красавица. – Вот только у нас нет денег. Но, может быть, ты повторишь этот фокус с монетой и выиграешь их?

– Сегодня ночью нас ждет пир у императора, а пока будем просто следить, как между этих ветвей проступают вечерние звезды.

– Вечер еще не скоро.

– Но я знаю, где находится в небе каждая звезда и по какой дороге она идет над нами, в моей голове есть карта звезд и их маршрут, так что я почти вижу их прямо над этими деревьями.

– Каково это – заранее знать, кто где окажется, о чем тебя спросят и какой нужно дать ответ?

– То же, что у актера на сцене театра, которому велено выучить и исполнить роль. Разница только в том, что, зная будущее, ты получаешься сразу и зритель, и актер.

– Ты видишь, чем император занят сейчас? – спросила Елена, умывая водой свою раскрашенную куклу, которую она, не разбив, принесла в Рим.