Симпатия
Шрифт:
— Она напоминает мою, — сказала Надин, встала и ушла в ванную.
Улисес вспомнил первый разговор с Мартином. Джеймс Каан был одним из любимых актеров тестя. Улисес поспешил рассказать, что познакомился с Паулиной как раз на курсе киноклуба по Джеймсу Каану.
— Еще и года не прошло. Я понимаю, вам — да, в общем, и всем — этот брак, должно быть, кажется безумием, сумбуром, но что я могу сказать? Такое случается. Любовь с первого взгляда.
Мартин слушал так, будто Улисес говорил по-китайски.
—
Этот ответ окончательно убедил Улисеса, что его тесть не ненависть испытывает к своей дочери — и сыну (Паулина говорила, что с Паулем он тоже не общается), — а нечто гораздо хуже. Ненависть была просто острой фазой куда более глубокого чувства: чувства почти полной отчужденности по отношению к собственным детям.
Надин вышла из ванной, и Улисес предложил:
— Хочешь посмотреть «Крестного отца»?
— Всегда готова.
— Только чур всю трилогию целиком, до самого рассвета.
— Почему?
— Я тут думал про то, что сказал Фрэнсис Форд Коппола. «Крестный отец» — это не только про гангстеров и мафию. Это еще и история семьи.
9
Хесус считал, что принимать приглашение якобы генерала не следует, а следует обратиться в органы правопорядка.
— В связи с чем? — уточнила Мариела.
— Ну, не знаю. С преследованием. С вмешательством в частную жизнь. Придумаем.
— Мы даже не знаем, из-за Тора это или нет. И потом в какие именно органы?
Хесус уверенно сказал:
— Да конечно, это из-за Тора.
Новость об убийстве Тора вызвала волну протеста и возмущение организаций по защите прав животных. Некоторые иностранные знаменитости, например писатели Артуро Перес-Реверте и Фернандо Вальехо, резко осудили убийц пса в соцсетях. Проправительственные журналисты быстренько опровергли новость, но хозяйка Тора заявила, что если люди не верят ей, то могут спросить во «всем известном фонде „Симпатия к собакам"», где занимались ее раненым питомцем.
На следующий день после этих заявлений к Хесусу и Мариеле пришли двое из СЕБИНа, службы госбезопасности. Без всякого ордера они произвели обыск, чтобы «получить сведения о случившемся». Мариела помалкивала, а Хесус ответил на вопросы. Даже назвал адрес клиники, куда отвезли труп Тора.
Офицеры все записали и велели оставаться в Каракасе — Хесус и Мариела еще могут понадобиться.
— Простите, для чего мы еще можем понадобиться? — спросил Хесус.
— Для расследования, — сказал тот, что был потолще. С самого начала он один и беседовал с хозяевами квартиры. Второй и рта не раскрыл. — Нам предстоит выяснить, кто на самом деле убил пса.
— Я же вам сказал: пес поступил
— Это уже нам решать. Молитесь, чтобы его не успели кремировать. Может, вскрытие потребуется.
— Вскрытие? — переспросила Мариела с нервным смешком.
— Разумеется. Мы должны рассмотреть все гипотезы. Например, врачебную ошибку, — ответил толстяк и подмигнул.
Когда они убрались, у Мариелы случился приступ паники.
— Нас посадят, Хесус. Скажут, что это мы его убили.
— Успокойся. Не посадят.
— Откуда ты знаешь? И кому ты звонишь?
— В клинику.
Дежурный ветеринар подтвердил, что Тора кремировали. Хесуса забила дрожь.
Наутро у противоположного тротуара обнаружился патруль СЕБИНа. Хесус вышел, дошагал до аптеки на углу и оттуда минут пятнадцать следил за машиной. Вернулся домой, смотря прямо перед собой, и рассказал Мариеле.
— Ерунда какая-то. Ничего не понимаю.
Вскоре в дверь позвонили.
— Это они, — сказал Хесус, выглянув в окно. Вместе с женой они вышли к калитке.
— Добрый день, — поздоровался Хесус.
— Добрый день, — ответил один из офицеров, — и простите за беспокойство: кофейком не угостите? Хесус и Мариела переглянулись в полном шоке.
— Да, конечно, — выговорил Хесус.
— Может, зайдете? — пролепетала Мариела.
— Лучше не надо, сеньора. А то еще соседи подумают, что мы без ордера вламываемся. А это ведь незаконно.
— Ах да, действительно, — сказала Мариела. — Пойду сварю кофе. — И ушла в дом.
Вернулась она с тремя чашками — для двух офицеров и мужа, завязавших тем временем беседу.
— Хороший кофе, — заметил себиновец, — не та дрянь, которую нынче на рынках продают за дикие деньги. Где берете?
— У местных производителей. Они из Трухильо. Хотите, найду вам их карточку?
Офицеры не ответили. Они смаковали последние глотки.
— Спасибо.
Поставили чашки на поднос (Мариела так и стояла с ним) и сели обратно в машину.
— О чем вы говорили? — спросила Мариела уже в кухне.
— О ситуации.
— Серьезно, Хесус? А если тебя прощупывали? А если тебя записывали?
— Дорогая, они такие же задолбанные, как мы. Впервые за много месяцев нормального кофе выпили.
На этом они немного успокоились. Остаток дня провели дома, занимаясь собаками, которые жили у них на заднем дворе, превращенном во временный приют.
Посреди ночи послышался стук в дверь, потом лай и вой. Собаки во дворе переполошились. Хесус выглянул со второго этажа: оказалось, что лают, воют и хохочут те же самые себиновцы. Вроде пьяные. В соседних домах начали зажигаться окна.
С видимым усилием полицейские перевалились через забор и, шатаясь, пошли к своей машине.