Симулакрон

Дик Филип Киндред

Он возвратился в свой кабинет, дрожа всем телом, закрыл дверь и уселся за стол. Вот так, один, сидел он в безмолвии за письменным столом, куря сигару из эрзац-табака и размышляя. Руки его, как он обнаружил, онемели.

Мне нужно рвать когти отсюда, убеждал он самого себя. Нечего мне быть жалкой, микроскопической, ничтожной креатурой «Карп Верке» — это погубит меня. Он с яростью раздавил свою бестабачную сигару. Куда же мне податься?

— вот какой вопрос его волновал. Куда? Мне нужна помощь. От кого ждать мне ее?

Есть

этот врач-психоаналитик. Тот, к которому ходили на прием они с Чиком.

Подняв телефонную трубку, он связался с дежурной по телефонной станции фирмы Карпа.

— Свяжите меня с доктором Эгоном Сапербом, — велел он дежурной. — Тем самым единственным психоаналитиком, который еще остался.

После этого он снова с жалким видом устроился за письменным столом, прижав трубку к уху. И стал ждать.

***

Слишком многое мне еще нужно сделать, отметила про себя Николь Тибо.

Я не оставлю попыток провести деликатные, хитрые переговоры с Германом Герингом. Я велела Гарту Макри передать контракт на нового Дер Альте малоизвестной, небольшой фирме, а не Карпу. Мне нужно решить, что делать, если все-таки отыщется Ричард Конгросян. А тут еще и Закон Макферсона, и этот последний психоаналитик, доктор Саперб, и наконец вот это — последнее решение, принятое даже без каких-либо попыток проконсультироваться со мной или хотя бы заблаговременно уведомить меня об этом — о наступлении на стоянки марсолетов Луни Люка. Решение потрясающее своей категоричностью.

С большим неудовольствием она изучала приказ полиции, который был разослан каждому подразделению НП на территории всех СШЕА. Это совсем не в наших интересах, решила она: я не могу позволить напасть на Люка, потому что я просто не в силах ничего с ним поделать. Мы будем выглядеть совсем уж глупо. Нас обвинят в тоталитаризме, существование которого обеспечивается только огромным военным потенциалом и полицейским аппаратом.

Бросив взгляд на Уайлдера Пемброука, Николь сказала:

— Вам в самом деле уже удалось отыскать стоянку? Ту, что в Сан-Франциско; где, как вы вообразили, находится Ричард?

— Нет. Мы пока еще ее не нашли.

— Пемброук нервно вытер пот со лба; он явно испытывал тяжелое нервное напряжение.

— Если бы у меня было время, я бы, разумеется, проконсультировался с вами. Но стоит ему только вылететь в направлении Марса…

— Лучше его потерять, чем раньше времени выступить против Люка!

Она была хорошо осведомлена о широкомасштабной деятельности Люка вот уже в течение довольно длительного времени. Она прекрасно себе представляла, с какой легкостью он уходит от городской позиции.

— У меня есть интересное сообщение из «Карп Верке», — попытался изменить направление беседы Пемброук. Они решили проникнуть в организацию Фрауэнциммера, чтобы…

— Позже, — нахмурилась Николь. — Имейте в виду, что вы совершаете ошибку. Должна

вам сказать, в глубине души я получаю удовольствие от этих марсолетов: они такие забавные! Вы просто не в состоянии постичь этого. У вас мышление рядового фараона. Позвоните в свое Сан-Францисское отделение и велите им освободить из-под ареста стоянку, если они ее отыскали. А если еще не отыскали, то пусть прекратят поиски. Верните полицейских и забудьте об этом. Когда придет время заняться Люком, я сама скажу вам об этом.

— Гарольд Слевак согласился…

— Слевак политики не делает. Я удивляюсь, что вы не обратились за одобрением этой акции к Руди Кальбфлейшу. Это доставило бы еще большее удовольствие вашим парням из НП. Если говорить честно, то вы мне надоели.

Она посмотрела на него в упор так, что он испуганно отпрянул от нее.

— Ну? Скажите же что-нибудь — потребовала она.

Пытаясь сохранить чувство собственного достоинства, Пемброук промолвил:

— Стоянку не нашли, так что никакого вреда нанесено не было.

Он включил свое переговорное устройство и произнес в микрофон:

— Прекратить акции против стоянок. — Он уже совсем не производил внушительного впечатления, продолжая обильно потеть. — Выбросьте все это из головы. Да, да, вы правильно меня поняли.

— Он выключил устройство и поднял голову, глядя на Николь.

— Вас следовало бы разжаловать, — заявила она.

— Что еще, миссис Николь? — безжизненным голосом спросил Пемброук.

— Ничего. Убирайтесь.

Пемброук твердым размеренным шагом направился к выходу.

Поглядев на часы, Николь увидела, что уже восемь часов вечера. Что запланировано на сегодня? Вскоре она отправится в телестудию для участия в программе «Визит в Белый дом», семьдесят пятой в этом году. Все ли должным образом приготовила Джанет и удалось ли Слеваку вогнать программу в достаточно жесткий график? Скорее всего, нет.

Она прошла через весь Белый дом в крохотный кабинет Джанет Раймер.

— У вас приготовлено на сегодня что-нибудь впечатляющее?

Энергично зашуршав своими записями, Джанет сосредоточенно нахмурилась и ответила:

— Одно выступление я бы назвала поистине удивительным — дуэт на кувшинах. Исполняется классика. Дункан и Миллер. Я видела их в «Аврааме Линкольне», зрелище потрясающее.

Она обнадеживающе улыбнулась. Николь издала тяжелый вздох.

— Они в самом деле весьма неплохи, — настойчиво убеждала Джанет. — Их музыка повышает настроение. Я уверена, что вы останетесь довольны. Они выступают то ли сегодня, то ли завтра. Я не знаю точно, на какой день назначил их Слевак.

— Игра на кувшинах! — презрительно скривилась Николь. — До чего мы докатились после Ричарда Конгросяна. Я уже начинаю думать, что нам самая пора уступить свое место Бертольду Гольцу, в дни варварства народ может забавлять Кирстен Флагстэд.