Симулакры
Шрифт:
— Мне… э-э… пора на работу, — нервно сказал он.
— Кофе ты для меня поставил?
— Да, конечно!
— Принеси его сюда. Хорошо, Чик?
Он пошел заваривать кофе, она принялась одеваться.
— Старый Кальбфляйш толкал речь сегодня утром? — спросила Джули.
— Понятия не имею, — отозвался Чик.
Ему даже в голову не пришло включить телевизор, хотя он и прочел вчера вечером в программе о том, что речь передадут. Ему было чихать на все, о чем собирался тарахтеть старый маразматик.
— Тебе и в самом деле нужно тащиться на эту чертову работу?
Джули не сводила с него глаз, и он впервые, пожалуй,
— Я проголодалась, — заметила Джули.
— Ты имеешь в виду, что я должен приготовить завтрак. — Чик не спрашивал, он утверждал.
— Нет, это я буду готовить завтрак для мужика, будь то ты или твой тупица братец, — ядовито сказала Джули.
Сердце Чика снова тронула тревога. Слишком скоро эта девица перешла на резкости!.. Он хорошо ее знал, знал, что она беспардонна, но неужели нельзя было повременить с грубостью хоть чуть-чуть? Неужели она и сюда принесла то настроение, что было у нее с Винсом? Разве не ждала она медовый месяц?
«Похоже, ты влип! — сказал себе Чик. — Слишком многого ты захотел!.. Боже, а может, она уйдет отсюда? Надеюсь, именно так и произойдет…»
Это была совершенно ребяческая надежда, очень смешная для взрослого мужчины. Ни один взрослый мужчина никогда бы не понадеялся на подобный исход. Теперь Чик это понял.
— Я приготовлю завтрак, — сказал он и отправился на кухню.
Джули осталась в спальне и принялась расчесывать волосы.
— Вырубите его, — коротко сказал Гарт Макри своим обычным отрывистым тоном.
Изображение Кальбфляйша замерло. Руки продолжали оставаться поднятыми, зафиксировав последний жест, застывшее лицо ничего не выражало. Симулякр теперь молчал, и телекамеры автоматически выключались, одна за другой; им больше нечего было передавать, и специалисты — все без исключения гехты — знали об этом. Они смотрели на Гарта Макри.
— Мы передали сообщение, — доложил Макри Антону Карпу.
— Отличная работа, — сказал Карп. — Этот Бертольд Гольц, эти «Сыны Иова» выводят меня из себя. Надеюсь, после сегодняшней речи многие из моих вполне обоснованных опасений рассеются.
Он вопросительно
— Это только начало, — отметил Макри.
— Верно, — кивнул Карп. — Но начало отличное!
Он подошел к симулякру и осторожно притронулся к его плечу, как будто рассчитывал, что Кальбфляйш проснется и вновь заговорит. Разумеется, этого не произошло.
Макри рассмеялся.
— Жаль, — заметил Антон Карп, — что он не упомянул Адольфа Гитлера. Сами понимаете, сравнить «Сыновей Иова» с нацистами, а Гольца с Гитлером было бы правильно.
— Нет, — не согласился Макри. — Это вряд ли бы помогло, поскольку слишком бы соответствовало истине. Вы не политик, Карп. Откуда вы взяли, что правда — лучшее, чего следует придерживаться в политике? Если мы намерены остановить Бертольда Гольца, нам вовсе не следует выставлять его в качестве нового Гитлера. И знаете почему? Да потому что в глубине души пятьдесят один процент местного населения только и мечтает о новом Гитлере. — Он улыбнулся Карпу.
Тот выглядел теперь настолько встревоженным, будто его терзали самые недобрые опасения.
— Вот что мне очень хотелось бы знать, — сказал он. — Способен ли Кальбфляйш утихомирить этих «Сыновей»? У вас есть аппарат фон Лессингера — вот и скажите мне.
— Нет, — ответил Макри. — Он не способен на это.
Карп разинул рот от удивления.
— Однако, — продолжал Макри, — Кальбфляйш намерен уйти в отставку. В следующем месяце.
Он не добавил того, что сразу же захотелось услышать от него Карпу, — ответа на вопрос, который инстинктивно должен был возникнуть как у Антона и Феликса Карпов, так и у всех сотрудников фирмы «Карп унд Зоннен Верке», ответа на вопрос чрезвычайно важности.
«Нам ли предстоит собирать следующего симулякра?» — спросил бы Карп, окажись он смелым. Но он был потрясающим трусом, и Макри это было известно. Прямота и честность были давным-давно выхолощены в Карпе — иначе бы он не смог работать в германском деловом сообществе; моральная кастрация была непременным условием принадлежности к классу гехтов, к правящим кругам.
«Я бы мог сказать ему правду, — подумал Макри. — И облегчить его мучения. Но с какой стати?»
Ему не нравился Карп, который создал, а теперь обеспечивал эксплуатацию симулякра, поддерживал его функционирование на требуемом уровне, без колебаний или нерешительности. Любая неудача открыла бы эту Geheimnis, то есть тайну, простым людям — бефтам. Обладание одной или большим числом тайн и делало представителей правящей элиты, истэблишмента Соединенных Штатов Европы и Америки, гехаймнистрегерами, то есть обладателями тайны, в отличие от бефельтрегеров — простых исполнителей.
Но для Макри все это было германским мистицизмом; он предпочитал мыслить более простыми и удобными в практической жизни понятиями. «Карп унд Зоннен Верке» была в состоянии создавать симулякров и соорудила Кальбфляйша. Не менее хорошо поработала она и при эксплуатации этого Дер Альте в течении всего срока его правления. Однако следующего Дер Альте ничуть не хуже соорудит другая фирма, а разорвав все экономические связи с Карпом, правительство отберет у этого мощного картеля все привилегии, которыми он сейчас столь широко пользуется… с немалыми убытками для правительства.