Символ Веры
Шрифт:
Однако Франц остался глух к словесным красивостям.
– Уговор был...
– начал он.
– Уговор был на деньги, - коротко и жестко оборвал Хольг секретаря. Оба негра быстро и часто закивали, услышав знакомое слово. Максвелл хмыкнул.
– А денег мы пока что не увидели, - продолжил фюрер.
– Не считая тех грошей, что вы собрали по карманам.
Насчет «грошей» Хольг явно хватил лишку. Сто пятьдесят франков, что передал ему Франц (предусмотрительно оставив себе двадцать на крайний случай), были очень приличной суммой. Однако момент для спора выдался не лучшим,
– Это мелкий городишко, но здесь есть банк и телефон, - уже чуть спокойнее и благожелательнее пояснил Хольг.
– Снимете денег, расплатитесь с нами. Созвонитесь с патронами, определитесь, что дальше делать. Мы сможем задержаться здесь до вечера, не больше, потом двинем дальше. Этого времени хватит, чтобы вы решили свои проблемы.
Франц стиснул зубы, пережидая приступ гнева. Однако опытный переговорщик в глубине его души быстро усмирил вспышку эмоций, подбивая общий баланс выгод и потерь.
Хольг обманул, нарушив уговор на сопровождение до Пальмиры. С другой стороны, все могло быть гораздо хуже. Главное - здесь есть телефон. Конечно, связываться с Морхаузом про-прежнему смертельно опасно, но теперь, оторвавшись (хотелось бы надеяться) от преследователей, Франц чувствовал себя увереннее и полагал, что тонкими иносказаниями удастся согласовать действия непонятным для лазутчиков образом.
Если только удастся вообще созвониться... Из глухих мест, по старым колониальным линиям, в Европу...
Гильермо, тем временем, делал вид, что его все это не касается и рассматривал окрестности. Когда-то, причем не столь уж и давно, городишко с непроизносимым восточным названием был симпатичным и уютным. По крайней мере, для белых людей. Отчасти он походил на дело рук джинна, воздвигающего среди жаркой пустоши сказочные дворцы. Только этот дворец вышел очень маленьким.
Дома из красного кирпича в два, а кое-где и три этажа, возвышались по сторонам улиц, мощеных серо-белой каменной плиткой. Здание «вокзала», то есть маленькой железнодорожной станции, было возведено из бетона с мозаичными картинами из трехцветного стекла. Поодаль возвышалась башня непонятного назначения, похожая на церковную, но без креста и колоколов. Прямая дорога, она же центральная улица, вела от станции прямо к площади с круглым фонтаном. Когда-то здесь было довольно уютно жить.
Когда-то...
Теперь даже не слишком внимательный взгляд Боскэ выхватывал многочисленные признаки запустения. Серый бетон станции был выщерблен и покрыт частыми мелкими дырками - похоже, его обстреливали. Такие же следы местами пятнали красный кирпич ближайших домов. Мозаика кое-где осыпалась, а местами ее варварски выдирали. Серые дорожки осели провалами, а частями вообще были разобраны на камень. В окнах наблюдалось мало стекол, все больше плотные занавеси и оксирановые пластины, поцарапанные и помутневшие от времени до состояния непрозрачных бельм. Насчет состояния фонтана издалека сказать было трудно, однако Боскэ подумал, что воды там точно нет. И наверняка уже не один год. Под стать городишке были и его жители, сливающиеся с антуражем серыми невыразительными лицами и блеклой одеждой. которую словно долго вываливали
В общем, все это навевало печальные аналогии с неупокоенными, которые тщатся обрести покой, однако никак не могут прекратить бренное существование. Но здесь хотя бы не воняло, как в поезде. Гильермо вдохнул полную грудь горячего сухого воздуха и понял, что поспешил в суждениях. С мусором здесь явно не церемонились.
Тем временем спор продолжался. Ганза обступила монахов, однако не вмешивалась в разговор командира.
– Сначала телефон, - сказал Франц.
– Сначала деньги, - потребовал Хольг.
Франц затравленно оглянулся. Рожи наемников не обещали ничего хорошего. Очень хотелось позвать полицию, но секретарь был уверен, что не дозовется. И не факт, что здесь таковая вообще имеется.
– Хорошо, - неожиданно чуть уступил Хольг.
– Снимешь деньги, франками, отпишешь на меня. Я на них погляжу, но на руки сразу не получу. Отложишь востребование на пару часов. Это обычная банковская услуга.
Гильермо снова мимолетно подумал, что у этого хромающего юноши со стеклянным взглядом психопата должна быть очень интересная история... Прихотливы пути, что забросили образованного человека с хорошим воспитанием в эту глушь, дав ему оружие и сноровку убивать.
– Точно?
– тихонько спросила Родригес.
– Это не хавала, - столь же тихо пояснил фюрер.
– Это банк в ассоциации «Кредо». Здесь такое можно.
– Затем я буду созваниваться... с кем надо, - подхватил мысль Франц, немного успокаиваясь.
– Да, - кивнул Хольг.
– После этого сочтемся. И разойдемся.
Франц еще немного подумал. Это уже больше походило на привычную схему работы с залогами и последовательной ответственностью. А главное - казалось достаточно безопасным. Когда бандиты увидят деньги - они поймут, что все честно. Когда же получат их из банковского востребования - у них не будет повода пытаться навредить попутчикам. Не лучшая сделка из возможных, но в сложившихся обстоятельств - приемлемая.
Высоко в небе прострекотал мотор. Монахам этот звук ничего не сказал, Хольг подозрительно сощурился в сторону восходящего солнца, где жужжала авиетка. Узкоглазый азиат по имени «Чжу» со знанием дела закивал:
– Почтовик полетел.
Хольг ничего не ответил, успокаиваясь. Покрутил головой и потом уже заключил:
– Вот и порешали. Банк должен быть...
Он встал спиной к бетонной коробке вокзала, покрутил пальцами.
– Налево, туда и пойдем. Все высматриваем вывеску «Finances et du Cr'edit». Родригес...
Блондинка вскинула голову, готовая к указаниям.
– Кушнаф и вы, - Хольг пренебрежительно махнул неграм. Те кутались в свое рванье из шинелей, как будто вокруг была не жаркая восточная пустошь, а ледяная Россия, где, как известно всякому, даже медведи тонут в снегах. Аскари встрепенулись и опять закивали, всем видом показывая готовность исполнить любой приказ белого господина.
– Ищите телефон с выходом на большую связь. На всякий случай, вдруг в банке не выгорит, - указал фюрер.
– И этого с собой заберите, - он ткнул пальцев в сторону Гильермо.