Символы распада
Шрифт:
— Товарищ генерал, — услышал он встревоженный голос одного из своих офицеров, — арестованная Суровцева сбежала из больницы.
— Что? Что? — он отказывался поверить услышанному.
— Арестованная сбежала из больницы, — подтвердил офицер. — Наши сотрудники уже поехали к ней домой, вернее, к ее матери…
Земсков положил трубку и ошеломленно взглянул на Машкова.
— Она сбежала, — тихо сказал он.
— Кто? — не понял Машков.
— Она сбежала, — повторил генерал, и оба офицера поняли, о ком он говорит.
Машков и Левитин вскочили со своих мест.
— Организуйте поиск, — задыхаясь, сказал Земсков и схватился за сердце. — Передайте ее фотографию
— Разрешите использовать нашего эксперта? — попросил Машков.
— Делайте, что хотите, — непослушными губами пробормотал Земсков, — только найдите ее. Обязательно найдите.
Москва. 16 августа
Если бы она не так громко стонала, то ее наверняка бы отправили в тюремную больницу, но врач решил, что у нее могут быть внутренние повреждения и нужно ее срочно осмотреть. Два сотрудника ФСБ поехали вместе с ней. Один был молодой парень, лет двадцати пяти, другой постарше, лет сорока. Ее привезли в обычную районную больницу и повели на рентген. Оба сотрудника не стали входить в комнату, где она раздевалась, и Суровцева просто благополучно вышла через вторую дверь рентгеновского кабинета, которую не проверили оба сотрудника, явно сбитые с толку ее несчастным видом.
Итак, она спокойно вышла через вторую дверь, и когда сотрудники ФСБ, потеряв терпение, вошли в кабинет, они обнаружили там удивленного врача, не понимавшего, почему они ищут женщину, давно вышедшую из его кабинета.
Было объявлено по всему городу, что она находится в розыске. Отправили специальную группу к ней на квартиру, где жили ее мать и дочка. Еще несколько групп поехали к ее родным и знакомым, где она могла появиться. Но Суровцеву не нашли нигде. Земскову сделали укол прямо в кабинете, но он не покидал его, дожидаясь результатов розыска. В половине первого ночи Машков позвонил Дронго.
— Извините, — сказал полковник, — что я вас беспокою. Но мне кажется, что опять нужна ваша помощь.
— Вы слишком интеллигентны для такой организации, как ФСБ, — засмеялся Дронго. — Мне очень понравилось ваше выражение «кажется». Впрочем, если вам действительно так кажется, вы можете ко мне приехать.
— У нас случилось очень неприятное происшествие, — признался полковник. — Исчезла Суровцева.
— Я так и думал, — сразу отозвался Дронго. — Я ведь просил вашего разрешения побеседовать с ней.
— Это мы обсудим потом, — торопливо произнес Машков. — Вы могли бы подсказать, где именно она находится?
— Думаю, что да.
— Где?
— Приезжайте ко мне, полковник. Нельзя терять времени. А у меня нет машины. Я ведь не люблю сидеть за рулем.
— Сейчас еду, — бросил трубку Машков. Он приехал к дому Дронго через двадцать минут. Тот уже ждал его на улице, одетый в легкую куртку. Ночью было прохладно, температура опускалась до десяти градусов.
— Вы не один? — спросил Дронго, увидев сидевших в автомобиле двоих сотрудников ФСБ. Они расположились на переднем сиденье, один из них сидел за рулем. Сам Машков сидел сзади.
Дронго сел рядом.
— На дачу, где мы сегодня были, — уверенным голосом распорядился он.
— Куда? — повернулся водитель.
— На дачу, — кивнул Дронго. — Она обязательно туда приедет. Ночью она вряд ли рискнет ехать в такую даль с разбитым лицом, а вот утром обязательно появится там. Я подозревал, что она выкинет что-нибудь подобное. Кстати, вы напрасно думаете, что она решила сбежать. Она ведь умный человек и понимает, что ей некуда бежать. Это ведь не рецидивист и не вор в законе, у которого есть
— Но почему на дачу? — спросил Машков.
— Когда мы подъехали, она звонила в поселок и узнавала, где Волнов. Об этом вы мне рассказали, когда мы возвращались обратно в город, — напомнил Дронго. — Но когда мы поднялись наверх, то увидели, что она избитая лежит в кабинете.
— Правильно. Поэтому я и отправил ее в больницу.
— Подождите, — остановил его Дронго. — Дело в том, что ваши сотрудники стреляли по окнам кабинета, а там в это время находился один из телохранителей Хорькова. Я прошелся по комнатам и увидел, что в спальне на ковре остались капли крови, очевидно, драка между Хорьковым и Суровцевой произошла именно там. Кстати, там же было два пистолета, одним из которых он явно воспользовался, ударив ее по лицу. На нем тоже виднелась запекшаяся кровь.
— Какая разница, где он ее бил, — все еще не понимал Машков, — главное, что она сбежала.
— Вы понимаете, в чем обычно состоят ошибки при расследовании? Вы не проводите связи между разными явлениями. Почему он ее избивал именно в спальне? И почему так спешно, непосредственно перед арестом? Я вошел в кабинет, где лежал этот «дипломат» с найденными деньгами. Там было всего двадцать пачек. Для Хорькова это явно не сумма. Но интересно другое. Зачем он держал «дипломат» с этими пачками денег, если их можно было поместить в небольшой сумке? Что именно они не поделили с Суровцевой, из-за чего он ее избил? «Дипломат» лежал на столе, причем его положили туда, в спешке уронив ручку, которая валялась на полу. Я поднял ее и вновь вернул на стол. Совершенно очевидно, что Хорьков не стал бы хранить «дипломат» на столе. И вряд ли он не мог купить подходящую сумку для двадцати пачек денег. Из этого я могу сделать вывод, что, во-первых, в «дипломате» было гораздо больше денег. Во-вторых, сам скандал произошел в спальне, а она специально прибежала в кабинет, легла на диван и успела бросить «дипломат» на стол. То есть она хотела, чтобы мы нашли ее именно в кабинете, а не в спальне. И наконец, в-третьих, ее не было в кабинете, когда ваши сотрудники стреляли. Весь диван был в осколках стекла. В мелких осколках. А на ней не было ни одного стеклышка. Значит, она вошла туда позже.
— Прекрасно, — Машков усмехнулся. — Простите меня, но это абсолютно невероятно. Как вы могли все запомнить и разглядеть за пять минут?
— Для этого не нужно много времени. В «дипломате» были деньги, много денег. Она успела их спрятать, и поэтому между ними произошел скандал. Когда он вышел из дома и отправился сдаваться, она успела спрятать часть денег и только потом вбежала в кабинет, упала на диван и бросила «дипломат» на стол. Вот, собственно, и все.
— Наши сотрудники обыскали всю дачу, — возразил Машков, — но ничего там не нашли.
— Значит, плохо искали. Деньги на даче, и она вернется за ними. Они ведь не могли поругаться до того, как она звонила своей соседке в поселок, иначе она просто не стала бы звонить с такими разбитыми губами. Кровоподтеки были совсем свежие.
— Вы уверены, что она приедет на дачу? — понял наконец Машков.
— Почти наверняка. Ей иначе незачем было убегать. Меня эта женщина просто потрясает. Я давно не встречал подобных ей. Абсолютная стерва. Я почти восхищен.
— Учитывая, что она организовала убийство собственного мужа, — напомнил Машков, — она действительно порядочная сволочь.