Символы распада
Шрифт:
— Ну что, — громко спросил по-русски Машков, — доигрался, стервец? Решил корешей завалить. Думал, тебе так все с рук сойдет? Сам их послал и сам их подставил.
Полухин что-то простонал. Простыня уже не давила на горло, но он все еще не мог прийти в себя. А когда услышал обращенные к нему слова и понял, что это его соотечественники, он дернулся от страха. Нужно было не давать ему высунуться из-под простыни, чтобы он не понял, что у нападавших нет оружия.
— Давай кончай его, — глухо сказал Дронго, — чего ты с ним разговариваешь.
— Подождите, — простонал Полухин, — подождите. Этот итальянец здесь, в соседнем номере… Я за ним следил. Они убрали наших ребят, но я за ним все время следил.
— Врешь, мерзавец, — больно ударил его Машков, — ты сам их и убрал в Париже. А потом полетел в Палермо, в Италию. Думаешь, мы про тебя ничего не знаем?
Лежавший на кровати бандит снова шевельнулся. Непонятно, какие чувства владели им.
— Кто вы? — испуганно спросил он. — Что вам нужно?
— Ты нужен и твой хозяин.
— Он не мой хозяин.
— На том свете будешь сказки рассказывать, — зло посоветовал Машков и, обращаясь к Дронго, громко сказал: — Кончай его.
— Стойте, — дернулся Полухин, — он здесь. У него есть деньги. Много денег. Не нужно меня трогать, я вам помогу стать миллионерами. Честное слово, помогу.
— Откуда у него деньги?
— У каких-то арабов получал. Сам видел. Целый чемодан денег.
Дронго и Машков переглянулись. Их предположение о связи Абделя с Ревелли полностью подтвердилось.
— За что деньги получал?
— За ящики, за грузы наши. Хорьков знает, за что. — Полухин дергался, пытаясь сбросить с себя простыню, но Дронго только еще сильнее замотал ему голову. Полухин, поняв, что они не хотят, чтобы он их увидел, сразу стих.
— Сколько денег у твоего макаронника? — спросил Машков. Дронго покачал головой. Полковник ошибся. Обычный убийца, которого должен был прислать Хорьков, не мог знать, что итальянцев называют в Европе макаронниками за их любовь к спагетти. Такое мог знать только образованный офицер ФСБ. Полухин задумался. Может, он тоже ошибается.
— Вы откуда, ребята? — спросил он. — Я ведь Хорькову не враг какой. И никого я не убивал, это все поклеп. А вы откуда? — снова спросил он.
— Тебя не касается, — огрызнулся Машков, расстроенный своей очевидной ошибкой. — У итальянца оружие есть?
— Есть. Он всегда пистолет носит. Словно боится чего.
— Куда арабы делись, которые деньги платили? — поинтересовался Машков. Он был прав, этот вопрос интересовал его более других, но Полухин снова занервничал. Обычный киллер не интересуется тем, кто платил деньги и куда он скрылся. Его интересует, где нужный человек и где могут быть деньги. А этот тип задавал совсем другие вопросы.
— Вы из милиции? — начал понимать Полухин.
— Нет. Из отряда архангелов, — пошутил Машков. — Вы куда должны ухать отсюда? Быстрее говори, у нас мало времени.
— Он в Америку, я в Испанию. У меня нет американской визы, но он обещал потом
— Когда он в Америку летит?
— Сегодня утром. — Полухин отвечал уже значительно увереннее — он вдруг понял, почему с него не снимают простыню. Если бы они хотели его убить, то наверняка не стали бы закрывать глаза. Какая разница, что именно он увидит, ведь у покойника все равно не будет возможности рассказать об этом кому-либо. Следовательно, ворвавшиеся к нему люди были не киллерами Хорькова. Они бы просто не стали задавать столько вопросов. — Чего вы хотите? — спросил он прямо.
— Нам нужен твой хозяин, его деньги и исчезнувшие ящики, — ответил Машков. — Когда он улетает?
— Утром, в половине девятого. В шесть я должен зайти к нему.
Дронго посмотрел на Машкова. Тот пожал плечами и тихо напомнил:
— У него есть оружие.
— Другого шанса не будет, — тихо ответил Дронго.
— Думаешь, поднять этого скота и подставить его к дверям?
— Нет, конечно. Ему нельзя доверять ни в коем случае. Мы его оставим здесь, а сами пройдем туда. Я объясню, что меня просили его разбудить.
Полухин услышал их шепот и понял, что они совещаются.
— Не нужно меня трогать, ребята, — попросил он на всякий случай, — я еще много нужного сказать могу и против Хорькова в суде выступить, если хотите.
Он сделал окончательный вывод о том, откуда эти люди, и теперь уже лежал более спокойно.
— Останешься здесь, — строго сказал Машков, — а мы пока зайдем к твоему напарнику. Если пикнешь, я тебя лично порешу.
— Простыню сними, — попросил Полухин.
— Нет. Мы сейчас сделаем по-другому. Машков наклонился и завязал глаза Полухина полотенцем. Потом убрал простыню и негромко спросил:
— Как себя чувствуешь?
— Терпимо, — отозвался Полухин, — ничего, так лежать можно.
— Я вызову официанта из ресторана, — предложил Дронго, — иначе Ревелли не откроет нам дверь.
— Правильно, — согласился Машков. Дронго подошел к телефону и попросил принести чай. Когда через десять минут в комнату вошел уже немолодой официант, ему быстро заткнули рот, связали и уложили рядом с Полухиным. Его фирменная одежда не могла подойти широкоплечему Дронго. Машкову она тоже оказалась впритык, но он кое-как сумел влезть в нее.
— Пошли, — сказал Дронго, — но по-английски скажешь только одну-две фразы. Не перестарайся, иначе Ревелли все поймет.
— Он сейчас сонный и счастливый.
— Такой тип людей всегда настороже. Он ведь все время носит с собой оружие, — возразил Дронго.
Они прошли к соседнему номеру. Снизу уже раздавался шум. Отель оживал. В половине седьмого утра начинался завтрак на первом этаже. Машков постучал в дверь. Почти сразу же уверенный голос спросил, что нужно. Машков ответил, что постоялец из соседнего номера заказал в номер люкс два завтрака. Дверь резко открылась. Дронго даже не успел прыгнуть. Ревелли подозрительно глядел на Машкова.