Синдбад-Наме
Шрифт:
От самого младенчества — венца жизни и новолуния века — до утра седины — провозвестника прощания с этим миром — он ступал только по пути благосклонности к подданным, стараясь облегчить участь слабых мира сего. Он не сделал ни одного шага по тропе корысти и прегрешения в жажде богатства; его внимание целиком было посвящено делам подданных; он привел в цветущее состояние и земли и воды своей страны предельным правосудием и безграничной справедливостью. Счастливую судьбу его объясняли удачным расположением звезд в орбите *3ухаля, а цари других стран писали комментарии о благородных свойствах его натуры на полях книг об управлении государством и следовали его примеру в стремлении к различным знаниям и наукам. Они восхваляли его в таких словах:
КольОн водил дружбу с выдающимися учеными и совершенными *надимами, проводил время в кругу мудрецов этого мира, самых ученых мужей среди потомков Адама. Он отрекся от страстей и вожделений, отказался от всего недозволенного и запретного, расходовал свое время только на добрые деяния, посвятив себя исключительно благим делам. Он был глубоко убежден, что мирские блага, являясь обманом, фальшью и вымыслом, по природе своей непостоянны. Прозорливый разум нашептывал ему стихи:
Довольствуйся чистым, ведь жизнь очень лжива, Судьба — справедлива и несправедлива. Судьба — это небо на оси упрямства, И ты на нее не ропщи горделиво. Она превращает все радости в горе И скорбь нам дарит, что в исходе счастлива.Сопоставляя ясные доводы и убедительные доказательства, он пришел к заключению, что тяготы и трудности у подданных страны следует устранить так, чтобы бог остался доволен, ибо последствия несправедливости пагубны и влекут за собой тяжкие муки:
О ты, что вершишь на земле Содомов неправедный суд, Ночной опасайся стрелы и тех, что тебя проклянут. А уста судьбы часто повторяли ему: Тебе дано судьбою царство, чтоб им ты правил справедливо, Ты должен избегать насилья и не таить его в груди; Быть может, царство сохранится, пусть даже царь не верит в бога, Но от насилья сгинет царство, и ты спасения не жди.Глашатай дневных и ночных поступков кричал ему: «Тот, кто, занимаясь делами государственными, будет предаваться веселью и забавам, у кого не достает справедливости и разума, кто лишен благородства и учености, уподобится земледельцу, который, засеяв поле, по беспечности не напоит водой посевы, тем самым обрекая труды свои и семена на погибель. Пожалев воду арыка, он уронит свою честь, самую основу своего благоденствия он отдаст на волю превратностей судьбы, и уста судьбы скажут ему:
*Если ты шипы посеешь, виноград не соберешь!Если же глава государства упустит из рук бразды
Судьба же произнесет такой *бейт:
Тот царь, что подданных разграбил достоянье, Не крышу ль мажет он, разрушив основанье?Падишах Курдис поступал по справедливости и правосудию и содержал подданных под сенью шатра благосклонности, защищая их от невзгод и напастей своим неослабным вниманием, так что в его владениях и краях сокол уживался с куропаткой, а волк стремился к миру с овцой:
Под шаховым правленьем справедливым Стада отныне не тревожит лев, Ни волки на овец не нападают, Ни сокол на голубку, присмирев.Чашу учености, наполненную в погребке благосклонности, нужно преподносить ученым; освежающий напиток из мастерской справедливости нужно дарить из числа подданных вольноотпущенникам. Когда государь, наследуя царство, получает казну, то ее следует употребить на созидательную деятельность, отказавшись от тщеславия. На царских же приемах пусть приглашенные провозглашают: «Да благословит бог! Да продлится твоя жизнь!» Когда же ковер владычества на царском полу будет свернут, когда весенние дни юности сменятся зимними, которые принесет зима старости, когда имущество перейдет к наследнику, то свеча жизни начнет меркнуть, а светильник надежд будет погашен вихрем смерти. И тогда судьба произнесет *бейты:
*Скажи, в чем радость жизни человека? Пусть долго жил он, — смерть к нему придет. Не умер в цвете лет, — умрешь ты дряхлым; Из кубка смерти, друг мой, каждый пьет!Каждый день с самого раннего утра до захода солнца, от исчезновения темноты до наступления вечера царь сидел в приемной для жалобщиков и решал государственные дела. Когда же зрачки дня окрашивались *сурьмой мрака и звезды начинали полировать зерцала вышнего мира, он уединялся с частью своих приближенных в отдаленном покое и говорил: «Пока не настало утро расставания и звезды юности не закатились на западе седины, не будем терять времени в ночь свидания. Ведь тот, кто в момент расставания не помнит о сладости единения, не ведает о сближении и отдалении и не тревожится о свидании и разлуке»: