Синдикат

Николаев Игорь Игоревич

— К тебе претензий нет, — поморщился Копыльский и глянул на бухгалтера.

— «Кайм» оферту не примет, — качнул головой Нах. — Нам нечего им предложить за протекторат. Теперь нечего.

— А демонстрация? То, что успели вытянуть по «ГосСтату»?

— Это стоит денег, да. Как раз оплатить долги «Синдиката» и дорогую технику.

— То есть на данный момент мы вышли по операции в ноль, — уточнил Копыльский, слегка прихлопнув ладонью по столу.

— В целом да, — кивнул Нах. — Потери есть, но скорее побочные, терпимые. Топливо, временный персонал,

ремонт или демонтаж ценного оборудования, будущие взятки бомбейским полицаям, бонусные выплаты авральным фершалам и так далее. Полный расклад выложу завтра, сейчас по моим прикидкам мы попали в общей сложности тысяч на сто плюс минус.

— Приемлемо, — сказал Копыльский, обводя взглядом соратников. Те выразили согласие молчанием.

— Винтокрыл?

— Утоплен, — сообщил Костин. — «Осел» вычищен и простерилизован, стоит на приколе как новенький и никуда не ходивший. Сейчас закрываются все подставные конторы, через которые шла аренда и прочие выплаты. Это еще тысяч двадцать к общим потерям.

Копыльский молча сделал несколько пометок в магнитном блокноте.

— Тело?

Соорганизаторы помолчали, глядя в стороны, на высокий потолок и полированный стол, в общем, куда угодно, только не в глаза друг другу.

— Витя в морозильнике, — негромко и мрачно вымолвил Нах. — Через городскую медицину он не проходил.

Копыльский молча посмотрел на Мохито.

— Я поработаю с отчетностью «Рапидов», — пообещал архитектор. — Помню об этом, но тут пока есть чем заняться.

— Похороны? — спросил в пустоту над столом Костин.

— Кремация, думаю, — предложил Копыльский.

— И развеем прах в красивом живописном месте, — сказал Нах. — В горах.

— Над океаном лучше, — вставил Костин. — Только подальше от берега, где вода чистая.

— Да, так и сделаем, — подытожил Копыльский. — Итого…

Он, морщась, налил стакан минералки, отпил, глядя на гирлянды мельчайших пузырьков углекислого газа.

— Итого, можно сказать, легко отделались.

— Еще не отделались, — поправил Нах. — Предстоит хорошо помахать веником. Но я бы сказал, шансы обрубить хвосты неплохие. Никто не поверит, что две разные команды столкнулись лоб в лоб у башни одновременно. Все будут искать злых подводников.

— То есть либо государство, либо очень богатый трест, — сказал Костин. — А мы сирые и убогие, куда нам подлодки с пушками.

— Да. Заход пойдет со стороны матчасти. Откуда лодка, кому была продана, кто мог провести реконструкцию и так далее. Пока все это раскочегарится, мы заметем оставшиеся следы и ляжем на дно.

Нах помолчал и добавил:

— Как обычно.

— Да, — Копыльский снова глотнул воды и повторил. — Как обычно. Главное, чтобы нас не продал «Кайм».

— Эти вряд ли, — уверенно предположил Нах. — Им не с руки выдавать нас «Правителю», они ведь получили часть архива, пусть и сущий клочок. Тут опасность скорее со стороны налетчиков, они точно станут рыть землю рогами, чтобы понять, кто обожрал их малину и нагадил под куст. Кроме того, с их точки зрения

мы наверняка успели выкачать архив. Это сильная мотивация для поисков.

— Но этот вопрос мы будем решать в общем порядке, — Копыльский опять хлопнул по столу рукой, отмечая решение по очередному пункту. — Заметаем все следы.

— Ну что, можно сказать, порешали, — сказал Костин.

— А синдикат?

— Что? — не понял Костин, и все дружно поглядели на Беса.

Постников сидел, выпрямившись, как лазерный отвес и ухитрялся сверлить всех одним лишь глазом.

— Синдикат, — повторил кибернетик. — «Седьмое производственно-коммерческое управление по обслуживанию корпуса обеспечения внешнеэкономической деятельности при Министерстве Иностранных Дел СССР». Которому все еще не придумали представительское название. Что с нашим синдикатом?

«Флибустьеры» переглянулись с одинаковым и трудноописуемым выражением на лицах, чем-то средним между «а это еще кто?» и «как же мы об этом забыли?».

— Синдикат… — повторил Копыльский. — Ну что, он есть. Долги по нему в целом погашены за счет «Кайма», верно?

— Да, — ответил Нах.

— Но мы должны с него зарабатывать, — упрямо гнул свое Постников. — Он может приносить доход.

— Друг мой, — произнес Костин с усталым терпением, как школьный учитель на последнем уроке в начальном классе. — Забудь.

— Что?.. Забыть? После всего?..

Постников сжал кулаки, наклонил голову, глядя исподлобья, как готовый к атаке на тореадора бык.

— Именно после всего, — столь же терпеливо подсказал Костин. — Синдикат организовывался в расчете на вливания и поддержку со стороны. Но даже тогда предприятие шло по краешку допустимого риска. Поскольку ни денег, ни защиты со всей очевидностью мы не дождемся…

Костин молча и выразительно развел руками.

— К тебе претензий тоже нет, — резко и прямо сказал Копыльский. — Вы с Витей что обещали, то выполнили. Могло получиться. Не получилось.

— Закрытие проекта. Фиксация убытков, — усмехнулся Кадьяк. — Последний, кто уходит, должен выключить свет и кинуть в помещение термитную шашку?

— Именно так, — слабо улыбнулся Копыльский. — Все именно так.

— А я думал, вы все же попробуете чистить «хвосты»… более энергично, — признался Кадьяк.

— Мы не бандиты и не гопы, — надменно задрал подбородок «флибустьер». — Мы честные коммерсанты. Кроме того, глядишь, еще как-нибудь вместе поработаем. Да и страховочку ты наверняка оставил, так ведь?

Наемник и честный коммерсант обменялись понимающими улыбками, в которых искренности с доброжелательством было столько же, сколько в ухмылке гиен.

— А если я не согласен? — с прежним упорством гнул свое Постников.

— Ты директор, — пожал плечами Костин. — Твое право.

— А чего ты хочешь? — спросил Нах с тенью любопытства в голосе.

— Чего я хотел, то получил, — сказал Бес. — Теперь нужно, чтобы это все заработало. Есть организация, есть направления деятельности, есть подробная техком…