Синдром

Кейз Джон

— Какою рода?

— Наподобие того, что делали вы. Многофазовый профиль личности, тест Майерса-Бриггса — мероприятие на целый день. Это я прекрасно помню.

Шоу состроил гримасу.

— Да? И зачем это им надо?

— Я задал тот же вопрос. Мне ответили, что таким образом отбираются кандидаты, способные работать самостоятельно, — контроль в институте минимальный. Однако я думаю, руководство подбирает людей, которым комфортно работать за границей. На этот пункт они обращают особое внимание.

— На что?

— На

работу за границей.

— Хорошо, а в какой области знаний вы специализировались? — поинтересовался психиатр. — Что вы выбрали?

Макбрайд улыбнулся несколько смущенно.

— Моя работа называлась «Анимистическая терапия в странах “третьего мира”».

Шоу приподнял брови:

— Интересно.

— Я ставил перед собой цель изучить психологические и терапевтические составляющие примитивных религий. Исследование охватывало широкий круг тем — начиная с индейских парилен и заканчивая погружением в гипноз, воздействием затмений на функции организма и использованием галлюциногенных грибов в различных культурах.

— И этим вы занимались?

— Да. В этом полушарии я… — Голос рассказчика затих.

— Что?

К горлу подступила тошнота, будто крошечная птичка стала выписывать фигуры высшего пилотажа у Макбрайда в желудке.

— Простите, я отвлекся.

На лбу Шоу прорезались глубокие морщины.

— Итак, чем вы занимались?

— Я много ездил по Южной Америке, по Карибам. Чего только не изучал… Даже написал доклад «Марафоны на сверхдлинные расстояния как способ самобичевания и медитации». Две из моих статей напечатали в «Таймс».

— Чему они были посвящены? — поинтересовался Шоу.

— Одна — духовным аспектам видеоигр, достаточно смелая работа. Другая называлась «Общинные традиции употребления алкоголя для облегчения сезонных эмоциональных расстройств».

— И на что походило исследование последнего вопроса?

Льюис засмеялся:

— В феврале меня забросили на Юкон, и там я напился с эскимосами.

— А потом что?

— Плевал на погоду.

Шоу засмеялся.

— Вы упомянули про Карибы.

— Да. Какое-то время я пробыл на Гаити. Изучал использование голосовых модуляций и ритмических ключей для постгипнотических внушений.

— Звучит очаровательно.

— Так и было, — сказал Макбрайд и отстучал пальцами ритм на поверхности стола: «Та-та-та, тук, тук» — пять ударов. — Вот такие короткие послания заправляют большими делами.

— Согласен. Впрочем, в этом нет ничего удивительного: аудиопамять тяготеет к последовательности, и потому мозг всегда стремится завершить начатый звукоряд. Итак, где вы еще побывали?

— Дальше я собирался поехать на Ямайку.

Психиатр ждал от рассказчика продолжения, и, когда его не последовало, сам нарушил молчание:

— Да-да?

Внезапно Макбрайд лишился дара речи. Комок подступил к горлу — всплыли воспоминания

о перелете из Порт-о-Пренса в Сан-Франциско, куда он возвращался с пленками, фотографиями и записями. Ему нравилось писать дома, и, что еще важнее, появлялась возможность пообщаться с Джуди и Джошем. Они снова становились семьей. Хотя бы на несколько дней в месяц.

О беременности Джуди стало известно после того, как Макбрайду присудили стипендию, и оба сошлись на том, что упускать представившийся случай глупо. Договорились только, что при любой возможности Лью будет наведываться домой.

Так дальше и жили. За несколько месяцев до рождения сына Джуди приезжала проведать Льюиса то на недельку, то на пару дней. Если находила время — она работала графическим дизайнером и делала успешную карьеру. Ее поездки прекратились, когда на свет появился Джош, потому что… Ну, во-первых, они не могли себе этого позволить, даже если и выпадал случай. А во-вторых, там, куда уезжал Макбрайд, ребенку явно было не место.

— Лью! — Доктор Шоу склонился к пациенту, и на лбу его прорезались морщинки беспокойства.

Макбрайд услышал рев вертолета за окном, на улице взвыла сирена. Ее вой приближался, заполняя окрестности, а сквозь щелки жалюзи лился солнечный свет, беспощадно полосуя кроваво-красный восточный ковер.

«Не место ребенку».

— Лью?

Ему показалось, что рисунок света и тени поднялся с пола и прорезался сквозь мозг. Рев сирен превратился в безутешный плач младенца.

Ребенка.

Льюис слышал голос Шоу, но тот доносился очень слабо, приглушенно, будто издалека или сквозь многослойную толщу изоляции.

— Лью? Что происходит? С вами все в порядке?

Макбрайд не отвечал. Он стоял в комнате цвета охры — детской, превращенной в скотобойню. Льюис сжимал в руках биту с надписью «Луисвиллский снайпер», которую Джуди держала в подставке для зонтов в прихожей. Бита прошла сквозь кость и погрузилась в хлюпающую мякоть мозга — сначала сына, а потом и жены. Кровь брызгала в стороны, рассеиваясь во влажном воздухе. Он скользил в ней, спотыкался и размахивался снова и снова.

Пока тела Джошуа и Джуди не превратились в мягкую бесформенную массу.

Глава 31

Найти информацию о Кальвине Крейне оказалось несложно. Не труднее, чем доехать на такси до Нью-Йоркской публичной библиотеки. Пройдя мимо величественных каменных львов, охранявших вход в хранилище знаний, Эйдриен поднялась по ступеням на третий этаж. В читальном зале, на стеллаже справочной литературы, она нашла захватанный том энциклопедии «Кто есть кто», взяла в руки бордовую книгу и отнесла ее к круглому столу из красного дерева. Усевшись возле пожилого человека с нимбом торчащих в стороны непослушных волос, быстро обнаружила статью «Крейн» и принялась за чтение: