Синдром
Шрифт:
Однажды Шоу вроде бы сказал: «симасидальная подлость», на что Аллалин ответил: «воблость гиппопотама».
Пару раз Джефф открывал глаза, и тогда огни в операционной мерцали и перемигивались, точно звезды. Зрелище выглядело почти прекрасным: все пульсировало, подчиняясь ритму механической симфонии приборов.
И тут Аллалин совершенно отчетливо произнес:
— Вот он!
Кто— то испустил вздох неимоверного облегчения, а потом до Дюрана донеслись слова Шоу:
— Господи Иисусе! Это еще что такое?
Медленно вплыло в фокус
— Еффф. — Пациенту показалось, что это буква алфавита и его просят продолжить список, но во рту было слишком сухо. Вдруг он понял, что доктор обращается к нему: «Джефф».
— Шшто? — Рот точно набит зубной пастой.
— По меньшей мере он распознает звуки на слух и способен говорить, — с явным облегчением объявил Аллалин, склоняясь над Дюраном. Его кроличье лицо слегка укоротилось — слишком близко к глазам.
— Назови мне свою фамилию, Джефф.
Тот задумался. Вспомнил, что находится в больнице, вспомнил, что ему делали операцию. Видимо, операция закончилась — и он в порядке. Не умер, не ослеп, не лишился рассудка.
— Джефф! — Высокий голос терпеливо продолжал. — Скажи, ты помнишь свою фамилию?
Пациент кивнул.
— Назови фамилию, Джефф.
— Дюран.
Неожиданно перед глазами оказалось лицо Эйдриен.
— Привет, старина, — проговорила она и крепко стиснула его руку.
Доктор Шоу сказал:
— Я ваш должник, Ник, — операция проведена чертовски хорошо!
Пациент неподвижно лежал на каталке и прислушивался к разговору врачей. Аллалин сказал: «Держи меня в курсе дел. Любопытно, что скажут в лаборатории».
— Узнаешь первым, можешь не сомневаться, — ответил Шоу.
Дюран попытался переместиться в сидячее положение, но все в поле зрения качнулось и поплыло в сторону. Он закрыл глаза и схватился за край стола.
— Ну-ну, — пожурил его Шоу, — поосторожнее. Вас прооперировали только утром.
Джефф нащупал руку Эйдриен и сжал пальцы.
— Что там было? — спросил он.
— У тебя в голове?
— Да.
— Придется некоторое время потерпеть, — ответил за нее Шоу.
— О чем вы?
— Доктор хочет сказать, что предмет, который из тебя извлекли, находится сейчас на анализе, — сказала Эйдриен. — В лаборатории.
— На анализе? — переспросил Дюран.
— Позвольте, я расскажу вам, что предполагал обнаружить, — предложил психиатр.
— Расскажите.
— Я думал найти хирургический зажим или что-то вроде этого. Особенно после того, как увидел, что вы уже перенесли одну операцию. Также там мог оказаться фрагмент пули или осколок, попавший в череп после аварии, — то, что проглядели при первом вмешательстве.
— И?… — спросил Дюран.
— Доктор извлек нечто другое, — сообщила Эйдриен.
Джефф переводил взгляд с одного собеседника
— Так что там было?
Психиатр сложил трубочкой губы, состроив недовольную мину.
— Я не знаю.
Пациент попытался протестовать, и доктор прервал его:
— Зато нам доподлинно известно, что объект попал в вашу черепную коробку не случайно.
Дюран нахмурился и проводил взглядом Шоу, который отошел к окну.
— То есть?
— Объект имплантировали.
— Что? Зачем? — Джефф от удивления снова попытался сесть и опять потерпел неудачу.
— В том-то и дело. Когда Ник его вытащил, я подумал, что это кусок стекла. Таким он показался на первый взгляд. Затем мы взглянули на него в микроскоп…
— И что же?
— Оказалось, перед нами нечто другое, — продолжил психиатр. — Внутри объекта видны провода — это явно какая-то разновидность микроминиатюрного прибора.
Дюран застонал.
— Мы отправили его в лабораторию прикладных материалов, — сообщил Шоу. — У них есть отделение биомедицинских исследований.
— Вы хотите сказать, что достали из моей головы нечто, о чем не имеете представления?
Психиатр улыбнулся:
— Не совсем так. Я знаю, что это такое — мозговой имплантат, располагающийся между полушариями мозга. Вопрос в другом: каким образом он оказался в вашей голове? На данный момент лично мне цель его пребывания там неясна.
— Доктор, но ведь у вас есть какие-то предположения? — поинтересовалась Эйдриен.
— Откровенно? — начал Шоу. — Если не считать весьма скромных экспериментов над животными, страдавшими болезнью Паркинсона, единственный имплантат, с которым мне доводилось иметь дело, использовался для лечения эпилептических припадков. Причем в крайне тяжелых формах.
— И вы полагаете, что у меня эпилепсия? — спросил Дюран.
— Напротив, я не заметил у вас ни одного симптома.
На некоторое время все замолчали, и пациент поинтересовался:
— Когда вам сообщат результаты?
— Через три-четыре дня, — ответил Шоу.
— Я смогу к тому времени ходить?
Психиатр лукаво усмехнулся в ответ.
— К тому времени вы уже выпишетесь отсюда.
— Вы шутите? — изумилась Эйдриен.
Врач покачал головой:
— Ни в коей мере.
— Это просто прекрасно, — обрадованно проговорил Джефф.
— Благодарите не меня, а грамотно организованную терапию. — Шоу улыбнулся. — А я тем временем очень хотел бы узнать, имеет ли наш объект какое-то отношение к вашей амнезии. Учитывая, где он располагался, вероятность крайне велика. — Глаза врача засветились от счастья. — По моим прогнозам, теперь к вам начнет возвращаться память, проведем сеансы — и многое станет ясно. Если вы ничего не имеете против, завтра же и начнем.
После операции Дюрана переполняло неописуемое ликование. Он чувствовал себя так, будто прежде жил в некоем гравитационном поле, а теперь избавился от постоянно довлевшего над ним груза.