Синдром
Шрифт:
— Сидней Шапиро. — Эйдриен перевела взгляд на врача. — Кто это?
Психиатр задумался.
— Это человек, который знает об этом все.
— О памяти?
На лице Шоу мелькнуло странное выражение, и он пояснил:
— Нет. О том, что случилось с вашей сестрой и Льюисом.
— Он в курсе, что с ними произошло?
Психиатр покачал головой и встал из-за стола.
— Сидней Шапиро неплохо знаком с имплантатами и с их использованием во благо и зло. Готов поручиться, он знает о них больше, чем кто-либо в мире. — Психиатр на миг заколебался —
Эйдриен продолжала изучать надпись.
— А кто он?
Врач задумался.
— Шапиро — бывший государственный служащий; сейчас он на пенсии. — Психиатр горько усмехнулся.
— Думаете, он станет с нами разговаривать?
Шоу покачал головой:
— Не знаю, но, если покажете ему медкарту, может, и согласится.
— Ладно, попробуем. А у вас есть его номер?
И снова отрицательный ответ.
— Он живет в Западной Виргинии, неподалеку от Харперс-Ферри. Его фамилия наверняка есть в справочнике.
— Хорошо, — ответила Эйдриен. — Сид Шапиро. Попробуем.
Она встала и протянула доктору руку на прощание. Тот взял ее руку в свою, накрыл ладонью и проговорил:
— Если он спросит, откуда вы о нем знаете…
— Что сказать?
Психиатр скованно улыбнулся:
— В общем, не упоминайте обо мне. Просто скажите, что видели его в одной документальной передаче.
— В какой? — спросила Эйдриен.
— Думаю, что-то на тему «управление психикой».
Макбрайд дожидался их в вестибюле, и, судя по всему, с доктором они уже успели попрощаться. Шоу лишь вскинул руку в кратком приветствии и торопливо зашагал прочь.
Может, Эйдриен только показалось, но теперь Лью Макбрайд стал каким-то другим. Он словно вырос, и в его поступи появилась расслабленность хорошего атлета. Льюис встретил направлявшуюся к нему Эйдриен улыбкой. И улыбка Макбрайда тоже изменилась. Исчез барьер подозрительности, появилась радость в глазах и что-то еще, и она подумала, что теперь, наверное, с ним все в порядке.
— Не пригласить ли тебя на ленч? — предложил Макбрайд. — Пора обсудить планы на будущее.
Они вышли из больницы — в холодном осеннем небе светило яркое солнце, и Эйдриен, поборов неловкость, спросила:
— У тебя есть деньги? Я совсем на мели.
— Если честно, да. При выписке мне выдали кое-какую сумму — официально я участвовал в исследовательском проекте. Пришлось оформить кучу расписок. Рей Шоу, наверное, хотел подстраховаться на случай суда.
На тротуарах было полно народу: люди торопливо шагали по своим делам. Макбрайд взял Эйдриен за руку, когда они подошли к бордюру, и не отпускал до тех пор, пока они не перешли перекресток.
— Я его понимаю, — продолжил он. — В больнице уже все знают, что я ни на минуту не разлучаюсь со своим личным адвокатом.
— Со своим безработным адвокатом, — поправила девушка.
— Мы оба безработные, — сказал Льюис. — Это у нас общее.
Эйдриен взглянула на него: да, Макбрайд действительно сильно изменился. И разговор их отличался от тех, что они вели раньше. «Наверное, —
— Куда идем?
— Я знаю неплохую забегаловку напротив Нидл-парка, только дорогу перейти, — на углу Семьдесят шестой улицы и Бродвея.
— Замечательно, — одобрила Эйдриен. — И до отеля недалеко — всего два квартала.
— Хот-доги у них натуральные, в хрустящей оболочке.
— Не вареные, как везде, а обжаренные!
— Точно! И политы настоящей горчицей, а не этой желтой мерзостью.
— А ты, как я погляжу, неплохо знаешь Нью-Йорк?
Льюис пожал плечами и ответил:
— Во всяком случае, я знаю, где купить хороший хот-дог.
Они шли дальше, по пути высматривая свободное такси. Немного погодя Эйдриен сказала:
— Ты кое в чем прав.
— Да? И в чем же?
— Не знаю, наведывался ли кто в больницу, но вот к Шоу точно приходили «гости».
— Я тоже это подозревал. Учитывая то, что он отвечает за целое отделение, Шоу сделал все, что было в его силах.
— Да уж. Если бы ты выбросился в окно… — Она не стала продолжать мысль — о таких вещах способны разглагольствовать только психопаты. К тому же рядом с ней шел человек, который всего несколько часов назад лежал в палате для душевнобольных прикрученный ремнями к кровати.
— Эти мысли остались в прошлом, — заверил ее Макбрайд. — Вместе с бейсбольной битой и лужами крови. Как я мог поверить в подобный бред? Невероятно! Я даже чувствовал, каково это сжимать в руках биту — мне до сих пор не по себе. Купился как дурак.
— Это сейчас легко рассуждать, а тогда все выглядело по-другому.
Остановились на еще одном перекрестке. Льюис очень своевременно придержал спутницу под руку — мимо на красный свет пронесся автофургон. Они сошли с тротуара, и Эйдриен уловила, что Макбрайд встревожен — он крепко стиснул ее руку.
— Тебя что-то беспокоит? — поинтересовалась девушка.
— Знаешь, я доберусь до того, кто сотворил со мной такое. Обязательно.
Глава 33
Эйдриен листала телефонный справочник, отыскивая фамилию человека, к которому посоветовал обратиться Шоу. Записка лежала в медкарте, и девушка, доставая ее, случайно обронила какой-то снимок, сделанный «полароидом». Макбрайд возился на кухне — готовил чечевичный суп из консервов. Эйдриен нагнулась, чтобы поднять фотографию — и замерла. Что это? Девушка взяла снимок, положила его на стол и склонила набок голову: что-то очень знакомое. Где же она видела эту вещицу? Секунда и — вот оно: такая же штуковина лежала на полу ее квартиры, в кучке праха, просыпанного незваным гостем, который перевернул все в доме вверх дном. В прахе Никки была та же самая прозрачная стекляшка. Тогда Эйдриен приняла предмет за какой-то мусор, побочный продукт кремации. И вдруг у доктора Шоу появилась его фотография. Как? Откуда?