Синдром
Шрифт:
Мурашки по спине побежали при мысли о том, что она станет наследницей такого состояния и запросто выплатит университетские долги. Странно было бы не обрадоваться такому подарку, а в то же время стало как-то не по себе. Эйдриен точно стыдилась разбогатеть за счет смерти сестры — уж слишком все это смахивает на счастливый лотерейный билетик.
Как бы там ни было, она принялась читать дальше:
«Второе: все расходы, связанные с моим погребением или кремацией, погасить за счет завещанного имущества после уплаты долговых обязательств.
Третье: завещаю
«Здорово, — с грустью подумала Эйдриен, — Рамон будет счастлив — и деньгам, и тому, что Никки сама решила подарить ему четвероногого питомца». Девушка продолжила чтение, удивляясь, что сестра вообще снизошла до формальностей и надумала написать завещание.
«Четвертое: завещаю своей любимой сестре по матери, Эйдриен Коуп, все радуги, которые она отыщет в моих мыслимых и немыслимых владениях.
Пятое: все оставшееся после уплаты долгов имущество должно быть поделено в равных частях между моей сестрой Эйдриен Коуп, Фондом помощи детям «Вера» и психиатром доктором Джеффри Дюраном, который помогал мне разобраться с секретами детства».
Эйдриен была потрясена.
— «Помогал разобраться с секретами детства…» — пробормотала она. — Какими еще секретами? Здорово же он помог: она так обезумела, что швырнула в ванну тот чертов обогреватель!
Выронив завещание, Эйдриен откинулась в кресле и разрыдалась.
В дверь тихо постучали, и заглянула Бетси.
— Что стряслось? Тебе помочь чем-нибудь?
— Мне надо отлучиться, — выпалила Эйдриен, схватила сумочку и вскочила с кресла. — Прикроешь?
— Но как же…
— Бетси, я ненадолго, — оборвала ее подруга и пулей вылетела за дверь.
Глава 9
В комнате для приема пациентов царил уют: на журнальном столике лежали журналы, стояли вода и чай со льдом. Хенрик де Гроот расслабленно сидел в кресле, и с первого взгляда могло показаться, что они с доктором ведут непринужденную беседу.
Дюран с недоумением рассматривал подставки, на которых стояли напитки, и силился припомнить, где он их приобрел и чем руководствовался при выборе.
Рядом на журнальном столике лежали сигареты и спички де Гроота. Доктор не позволял курить в помещении, и поэтому пепельница отсутствовала. Впрочем, из сочувствия голландцу, бывшему заядлым курильщиком, Дюран разрешал де Грооту держать сигареты в руках. Пациент постоянно теребил их, то и дело вытягивал сигарету из пачки, постукивал ее концом о стол, поглаживал ее по всей длине и брал в губы, представляя, что курит.
«Сосредоточься», — сказал себе Дюран. Этой темой они занимались уже давно, и все-таки требовалось быть настороже.
Сейчас голландец находился под гипнозом, что выдавал, пожалуй, только его взгляд: веки полуприкрыты, а глаза смотрят в пустоту, куда-то далеко за спину Дюрана, мимо дипломов, мимо стены.
Де Гроот молчал довольно долго, будто ожидая подсказки доктора.
— Ты в машине? — предположил тот.
— Да. В салоне темно, и на улице тоже. Бывают такие ночи, когда небо застлано тучами и воздух сырой.
Доктор склонился вперед и поймал себя на том, что с любопытством разглядывает жесткую светлую щетину, покрывавшую лицо голландца.
— Да, будет дождь, — повторил де Гроот.
Врач подался назад — теперь он уловил легкий запах, исходящий от волос клиента, и гадал, чем тот пользуется: гелем или муссом? «Сконцентрируйся», — напомнил себе Дюран.
Пациент остановился.
— Ты видишь свет фар? — подсказал доктор.
Голландец отвел взгляд в сторону и прищурился, точно ему в лицо направили яркий луч.
— Сначала я думал, что по встречной полосе кто-то едет с дальним светом. Я тогда еще сказал вслух: «Черт, он что, слепой?»
— Нет, — возразил Дюран. — Так сказал не ты, а водитель. Насколько я помню, тогда за рулем сидел твой отец, верно?
— Да-да, точно, отец находился за рулем. Я отвернулся от фар, но они не исчезли. Свет исходил будто изнутри, точно у меня в груди был прожектор.
— Хорошо, продолжай.
— Потом свет стал поднимать меня, а когда я оказался наверху, в меня начали что-то вставлять. — Де Грооту стало неуютно, и он поерзал в кресле.
— Что это было?
Лицо голландца исказилось от боли.
— Червя, чтобы он мной командовал.
Дюран откинулся в кресле и улыбнулся, в очередной раз поймав себя на мысли, что внедрение Червя в систему иллюзий голландца его в некотором роде радует. Не находя этому объяснения, доктор лишь снова напомнил себе, что он врач и должен соблюдать профессиональную дистанцию от пациента: не выказывать ни разочарования, ни удовлетворения, соблюдать полную нейтральность.
Однако самое досадное было не это — Дюрана не оставляло впечатление, что все это он уже видел в «Секретных материалах».
Хенрик беспокойно поерзал в кресле, и лицо его стало настолько жалобным, насколько это возможно, учитывая, что мимика у людей под гипнозом не слишком выразительна.
— Хенрик, кто мучает тебя? — спросил психотерапевт, но вдруг зазвонил домофон, и глаза голландца округлились от ужаса.
— Они пришли за мной! — прошептал он. — Не открывайте!
Нежданный посетитель на сдавался: за долгим, противным, как скрежет, звонком последовала череда отрывистых стаккато. За минуту доктор успокоил разволновавшегося пациента, но и шум скоро прекратился. Впрочем, теперь настроение Дюрана безнадежно испортилось, и, хотя завершать сеанс было еще рано, он начал выводить голландца из транса. Теперь кто-то начал настойчиво трезвонить у двери: «Дзы-ы-ынь, дзынь, дзынь».
— Черт побери, — пробормотал доктор и вскочил на ноги. — Ну, если не случилось ЧП, я им задам.
Мгновение спустя он уже стоял у двери и смотрел в глазок. Дюран мог бы поклясться, что перед ним стоит пропадающая с прошлой недели пациентка. Не задумываясь, он открыл дверь, и в квартиру ворвалась молодая женщина, в целом очень походившая на Нико. Только ее светлые волосы казались чуть темнее платиновой копны Николь. Нежданная гостья пребывала в крайне возбужденном состоянии, если не сказать ярости: она толкнула обеими руками потрясенного врача — да так, что тот попятился назад, запнулся и чуть не упал.