Синдром
Шрифт:
Полное имя свидетеля было, каким бы невероятным это ни показалось, Адонис Экселланс, что звучало как «прекраснейший из Адонисов». Ему исполнилось тридцать семь, и он являлся одним из заместителей вице-президента компании. Эйдриен ожидала увидеть чернокожего человека, потому что, по ее собственным наблюдениям, большинство людей, обладающих звучными именами, принадлежали к афроамериканцам. На самом же деле Джонсон оказался крупным белым с бледной, как мел, кожей и голубыми, точно джинсы «Левис», глазами. Большие немодные очки сидели на испещренном оспинами лице. В шикарных
Допрос длился уже два часа, причем последние тридцать минут речь шла о вышеозначенной записке.
Примерно в 12.30 босс предложил Эйдриен сходить на ленч в «Оксидиан гриль». В ответ она изобразила сожаление и отказалась.
— Я не могу! Помните, я же отпрашивалась по делам?
И хотя Эйдриен заранее предупредила Слу о том, что ей придется пропустить ленч, глаза начальника округлились.
— По делам?
Девушка быстро поняла, что имел в виду босс: ему очень не хотелось обедать с Эйсом Джонсоном. Во всяком случае, одному. О чем им разговаривать за столом? Об асфальте?
— Я много работала в последнее время, у меня даже не оставалось времени на то, чтобы…
— Что ж, иди. Правда, мы с Эйсом крайне разочарованы.
Стало ясно, что ее «акции» в глазах начальства падают, но будь она проклята, если использует Никки в качестве оправдания. Поэтому Эйдриен пожала плечами, еще раз извинилась и оставила двух мужчин смотреть друг на друга в ожидании: Джонсон проголодался, а Слу обуял ужас.
Похоронное бюро «Альбион» находилось в Анакостии и значилось первым в долгом списке себе подобных. Поэтому на него и пал выбор Эйдриен, которая совсем не подозревала, как трудно туда добраться. Даже таксист заблудился. В зал совещаний юридической конторы помощница Слу вернулась лишь полтора часа спустя с обычным магазинным пакетом в руке, на дне которого лежала урна с прахом.
Слу взглянул на торопливо вошедшую Эйдриен, потом на ее ношу и приподнял брови: «Прошлась по магазинам?» Лицо девушки стало медленно заливаться краской.
Следующие три часа продолжалась работа со свидетелем. Из уст юристов ни разу не прозвучал вопрос, действительно ли «Амалджимейтид» строила пресловутую дорогу из новой смеси. Они лишь время от времени ненавязчиво удивлялись вслух: «Разве может человек помнить, о чем думал целых шесть лет назад?», «Возможно ли, что мистер Джонсон машинально рисовал что-то на полях или обдумывал другое важное дело?» Приблизительно в четыре пополудни на Эйса Джонсона снизошло озарение, и его глаза просияли.
— Знаете, — поведал он и с заговорщическим видом склонился над столом, — скажу честно, я не помню о чем, черт возьми, думал, когда писал это.
Слу улыбнулся.
Через пять минут после улыбки босса Эйдриен оказалась в своей конторке, а четыре часа спустя по-прежнему находилась там, уставшая и вконец измотанная. Прах сестры стоял возле машинки для уничтожения бумаг, под шляпной вешалкой, где уже приютилось пальто Эйдриен.
Она зевнула, отложила в сторону перечень вопросов, над которыми работала все это время, и достала ежедневник.
Осталось
— Здравствуйте, миссис Спиарз! — с преувеличенной радостью, растягивая слова, воскликнула Эйдриен — она выжимала из себя остатки сил. — Я из офиса звоню. У меня возникла одна крохотная проблемка. Вы не поможете? Нужно погулять с Джеком. — Девушка презирала себя за то, что приходится разыгрывать любезность. — О, вы спасительница, миссис Спиарз, просто не знаю, как вас благодарить. Вы ангел! Что вы, что вы, правда!
Положив трубку, она откинулась в кресле и покрутилась на нем из стороны в сторону. Когда ее глаза остановились на урне с прахом, Эйдриен в сотый раз напомнила себе придумать что-нибудь насчет останков Никки. Развеять над Потомаком, например. Однако где и как? Просто встать на мосту и вытряхнуть из урны? Или взять напрокат лодку?…
Вздохнув, она перешла к следующему пункту в перечне неотложных дел: «Дюран». Еще тот мерзавец…
Перевернула ручку и постучала ее концом об угол стола. Дюран. Угрозы Эйдриен закончились ничем. Кроме как ворваться в кабинет и устроить психиатру скандал, она ни на что не оказалась способна — нет времени.
Девушка как раз размышляла об участи Дюрана, когда в гости зашла Бетси. Подруга прихватила с собой с полдюжины коробочек из «Тести-Тай» — тайваньской вкуснятины. Эйдриен сгребла палочками горстку лапши с зеленым карри и заметила, что обязательно распнет «мозгоправа», который сгубил ее сестру.
— Ага, наверное, — сказала Бетси.
— «Наверное»? После того как он окончательно задурил ей голову? Готова поспорить, жалобщики за ним толпами ходят.
— Думаешь?
— Даже не сомневаюсь, — ответила Эйдриен. — И если выяснится, что я права, в порошок его сотру. Он у меня по миру пойдет! Клянусь. Может, Никки и была чуть-чуть со странностями…
— Хм… Скаут, ты ли это говоришь? «Никки была чуть-чуть со странностями».
— Ну хорошо, она была совсем чокнутой. Только из-за всех этих баек о приставаниях к маленькой девочке она покончила с собой. А история абсолютно ничего общего не имела с действительностью.
— Ты уверена, что это не несчастный случай?
Эйдриен кивнула.
— Я поняла по завещанию — Никки оставила его вместо прощальной записки. Дюран сам изобрел эту гнусную историю и заставил пациентку поверить. А в завещании, между прочим, упоминается его имя.
Бетси с болезненной сосредоточенностью посмотрела на подругу.
— Сестра ни о чем другом и говорить не могла. — Эйдриен воткнула палочки в коробку «Пэд-Тай», придирчиво пожевала лакомство и повела плечом. — У меня вкуснее.