Синее пламя
Шрифт:
Метательные ножи, усиленные талантами, были ее козырем.
Но Шрев играл с ней в кошки-мышки. Она никак не могла увидеть его, он перемещался настолько быстро и ловко, что все время скрывался за деревьями и подбирался все ближе и ближе.
А затем откуда-то из-за канала, ослабленный расстоянием, запел рог. Лавиани, положив руки на шершавую кору, слушала его. Перескочила на следующее дерево и с разочарованием поняла, что рядом больше никого нет.
Шрев ушел.
Графитовый мир теперь разбавляли оранжевые
– Послушай, красавица, хватит дурить, – сказал низкорослый мужик со светлыми волосами. – Иди сюда, с тобой хочет поговорить наш наниматель.
– Уходите, – сказала им Шерон. – Уходите, пока можете!
Они лишь рассмеялись в ответ.
Низкорослый подошел, и указывающая в выпаде нанесла укол. Так, как ее учили. Без сомнений и с единственным желанием – убить.
Человек парировал удар со смехом, она быстро убрала оружие, чтобы не лишиться клинка. И мгновенно перешла в стремительную контратаку.
Такой прыти от нее никто не ожидал. Даже этот надменно смеющийся мечник, считавший, что глупая девчонка не представляет угрозы.
Только поэтому ей улыбнулась удача.
Цапля выслеживает рыбу, ловит ее, стряхивает росу и уходит в камыши. Кончик тонкого меча проткнул человеку горло, и, когда указывающая «ушла в камыши», у ее противника вырвался сиплый стон, а затем вверх ударил упругий, черный из-за ночи фонтан крови.
Кто-то из уцелевшей четверки вскрикнул, все схватились за оружие, больше уже не веселясь.
– Сказали взять живой, – нервно напомнил человек с куцей бороденкой.
– Угу, – ответил ему чернявый парень с совершенно пустыми глазами. – Живой. Угу.
Он словно уговаривал себя остановиться, но топор держал обеими руками. И сделал первый шаг.
Эти несколько секунд показались Шерон часами. Она начала отступать, не опуская оружия. Ее рука чуть дрожала, а в желудке уже просыпался привычный и такой омерзительный голод.
Иногда люди умирают невероятно долго, даже если у них смертельные раны. Тот, с проткнутым горлом, все еще дышал, ногтями цепляясь за жизнь, не желая отправляться на ту сторону.
Человек с топором сократил дистанцию, взмахнул оружием. Она уклонилась, даже не думая нападать.
Шерон почувствовала облегчение, когда нить жизни умирающего наконец-то истончилась и лопнула, оставив на траве лишь тело.
– Защищай меня! – крикнула она, чувствуя неприятное головокружение от того, что зрение раздваивается – на ее и того, кто поднимался с земли, подчиняясь приказу.
Лавиани могла и подождать.
Никуда не денется, даже если побежит прочь. Он догонит ее позже.
Шрев без колебаний прервал игру в прятки, хотя та и была занимательной. Он ничуть не преувеличивал опыт противницы. Пусть талантов у нее было меньше, но драться она умела. И создавать западни
В первую ловушку, сплетенную из гибких веток, на конце которых был привязан метательный нож, он все-таки попал. Спас его талант, потому что уклониться от гибкой лозы, распрямившейся, ударившей вниз живота, иначе бы не получилось даже с его ловкостью.
На это она и рассчитывала.
Он вышел к берегу широкого канала с сонной водой, по которой медленно плыли сотни дубовых листьев, и направился к мосту, ведущему на противоположный берег. Над ним, точно облако, кружили сотни насекомых, очень похожих на светлячков, и их мерцание напоминало мерцание звездного неба.
Человека, стоявшего на мосту с опущенным мечом, Шрев узнал сразу.
– Довольно невежливо не дать мне возможности пройти, – сказал он Мильвио.
– Порой приходится забывать о вежливости, сиор. Некоторые люди ее недостойны. И расценивают как неизбежный пережиток.
Шрев сверкнул улыбкой:
– Думал, что ты бросишься на помощь маленькой воровке. Ей бы не помешал твой меч.
– Она сможет позаботиться о себе, – с уверенностью произнес треттинец и немного повернул запястье так, что плоскость клинка матово блеснула в тусклом свете светлячков. – Я же должен позаботиться о том, чтобы вы не досаждали ей.
– Не понимаю я людей. Сколько живу – и каждый день не понимаю. Ты знаешь, кто я, знаешь, что скоро накормишь червей Туманного леса, но все равно, как баран, загораживаешь мне путь. Это стремление умереть меня всегда удивляло.
– Просто вам не за что и не за кого умирать, сиор. Только и всего.
Улыбаясь, Шрев достал из сапога короткий, не больше ладони, нож.
– И только? – поднял брови Мильвио.
– Чтобы пустить тебя на полоски, мне хватит и его.
Защита южанина оказалась такой же крепкой, как стены карифской крепости. Он легко отразил атаку, даже не двинувшись с места.
Шрев больше не собирался церемониться, вести долгий и совершенно ненужный поединок. Он без сожаления использовал талант, избегая удара мечом, но вместо того, чтобы вскрыть человеку сонную артерию, нож поцарапал лишь воздух.
Южанин ловко, точно обезьяна, запрыгнул на перила моста и, когда сойка попробовал ударить его в лодыжку, парировал мечом, выбив нож и крутанувшись в воздухе, слетел обратно на мост, перейдя в атаку, нанеся шесть размашистых ударов.
Шрев уклонялся, а затем, улучив момент, с разворота попал ногой в грудь противника, и Мильвио отлетел назад, прокатившись по земле.
Он не потерял клинок и тут же встал на ноги. Каблук противника лишь чудом не проломил ему грудину.
Они стали кружить друг против друга, точно готовые подраться коты. Мильвио напал снова, вынуждая либо отступить, либо сжечь еще одну татуировку.
Сойка выбрал третий вариант, он двигался быстро, словно шершень, атакующий пчелу, и бастард не успевал за ним, опаздывая на мгновение.
Этот раунд не выиграл никто, и они отступили, глядя друг на друга холодно, без всякой ненависти.