Синее пламя
Шрифт:
– Это последствия Катаклизма. Хоть что-то от него хорошее. Бывают годы, когда на западе лютует зима, а за Мышиные горы она словно забыла дорогу. Здесь осень превращается в раннюю весну, растянутую на несколько месяцев.
– Период долгой весны востока худшее время для цирковых. Даже хуже, чем зима и дождливая осень. Фургоны по бездорожью ползут неделями, – посетовал Тэо.
Шерон готова была ползти годами, лишь бы никакой вьюги и сугробов. Зима, едва успев начаться, глубоко ей опротивела. Она с содроганием вспоминала переход через горы.
Теперь вершины
Когда они только спустились в долину, указывающая не удержалась и обернулась. Последняя из опорных башен Тропы Любви нелюдимым горбатым великаном выглядывала из-за скалистого склона, провожая их. Девушка подумала, что романтичное название крепости совершенно не подходит тому мрачному кошмару, с которым им довелось столкнуться в сердце тьмы.
Когда она увидела, с кем сражаются Мильвио и Лавиани, то сразу поняла, что это такое… кто такой, и испугалась. Что ее сил и опыта не хватит остановить древнее создание.
Ее друзья так и не поняли, чего ей стоила скоротечная схватка. Он был невероятно силен. Сильнее шаутта на Талорисе, сильнее дробителя костей и всех заблудившихся, которых она уничтожала до этого. Еще несколько месяцев назад Шерон бы не смогла отправить подобное создание на ту сторону, но после Талориса, с тем, что иногда пробуждалось в ней, все изменилось.
Тэо слушал их историю, округлив глаза, а затем сказал:
– Кам… Тот самый Кам, которого называли Горящим Орлом, Властителем Севера? Немыслимо. Вы уверены?
Мильвио протянул ему золотой медальон, снятый с ученика Скованного:
– Ты интересуешься старыми вещами. Что скажешь об этом?
– Как на фреске. Да. Кажется, вы победили великого волшебника.
– Мы победили то, что когда-то было великим волшебником, – поправила его Шерон. – Остается порадоваться, что Тион забрал магию из нашего мира. Если бы мертвый использовал не только алебарду, но и волшебство, боюсь, с нами бы ты точно уже не разговаривал. Вы не задумывались, почему он тысячу лет бродил в подземелье, когда в любой момент мог выбраться наружу?
Мильвио провел рукой по отросшей щетине, которая уже начала превращаться в бороду:
– Кто поймет, что в голове у мертвого? Быть может, его что-то держало? А может, он ожил лишь после того, как в башне произошел обвал, и это его разбудило. Скажи, Тэо, сколько может стоить эта золотая безделушка?
– Не знаю, – повертев в руках трофей, ответил Пружина. – Много. Чистое золото, довольно тяжелая. И к тому же древность. Видно, что сделано ювелирами до Катаклизма. Я сталкивался лишь с одной штукой подобного качества. Золотым кольцом. Его продали коллекционеру за девяносто марок. Кому-то таких денег хватит на восемь лет безбедной жизни. Этот же… он куда больше кольца, и работа очень качественная. Думаю, легко может потянуть на пару сотен. Но найти того, кто заплатит такую цену, будет непросто. Подобные деньги есть не у всех. Лишь вельможи, возможно.
– Вельможи скорее
– Сказать можно все что угодно, сиора. В мире полно вещей, которые принадлежали великим волшебникам. В любой лавке, в любом городе найдутся башмаки Тиона, или пуговица Войса, или заколка Лавьенды. А если надо, то продавец и бумагу нужную выдаст, вместе с мечом таувина в нагрузку.
Сойка расхохоталась:
– Понимаю, к чему ты клонишь. Такой важный документ можно повесить над камином и хвастаться перед знакомыми, что ты владелец любимого исподнего Скованного. На мой взгляд, лучший вариант – расплавить эту побрякушку, превратить в обычное золото и сбагрить скупщикам краденого. Вопросов меньше и внимания.
– И денег, – не согласился Тэо. – За расплавленный кусок золота ты не получишь две сотни марок.
– Ну, тогда отправляйся в ближайший герцогский дворец. Если там тебе не отрежут язык, сочтя лжецом, можно здорово нажиться. Только монеты будешь таскать сам. Я не нанималась волочить на своем хребте лишний вес. Да еще такой.
– Вам не кажется, что Мильвио решать, что сделать с этой вещью? – тактично намекнула Шерон.
– Вот уж дудки! – возмутилась Лавиани. – А я что, по-твоему, напрасно уродовалась, убивая эту поганую тварь?!
Мильвио рассмеялся:
– Не волнуйся, сиора! Деньги мы поделим честно. Вам понадобятся монеты для долгого путешествия.
– Вот, девочка. Полюбуйся. Мальчик разумен и справедлив. Не то что ты.
Тэо с улыбкой протянул медальон южанину, но тот отмахнулся:
– Ты в этом разбираешься лучше. И знаешь покупателей. Тебе и продавать.
– Такое не сбудешь в ближайшей деревне. Я знаю хорошего антиквара в Мерени.
– Пойдешь продавать, не забудь позвать нас с собой, – предупредила Лавиани, шедшая по обочине дороги.
Тэо покосился на нее:
– Уж ты-то не думаешь, что я сбегу с деньгами?
– Я никогда не считала тебя плутом, мальчик. Но наивным дураком – да. Не хочу, чтобы у тебя отобрали эту штуку вместе с головой. Или просто не дали денег. Поэтому если такое случится, то я и Фламинго объясним нехорошим людям, какие они гадкие и нехорошие.
– Ты вознесла мою самооценку на недосягаемую высоту.
– Всегда пожалуйста.
Шерон и Тэо переглянулись, словно ослышались, а Лавиани, поняв, что сказала «пожалуйста», слово, которым она себя не часто обременяла, недовольно поджала губы.
На этой стороне Мышиных гор про рейд ловчих слышали лишь краем уха от тех счастливчиков, кто успел преодолеть перевалы. Беспокоились о случившемся в соседнем герцогстве мало – в Накун дикари никогда не приходили, а оттого ворота в маленьких приграничных городках всегда оставались открыты.
Мирная жизнь шла неспешно, как и всегда в подобных местах.
В первом же городке Мильвио купил себе сумку взамен утраченной в крепости. Перебрасывая ее через плечо, он сказал:
– Ничуть не хуже прежней.