Сингапур

Южаков Геннадий Васильевич

36

Знакомство состоялось, а продолжению разговора помешали гости. Вошли, уже знакомые Тоболину две женщины и с ними двое мальчиков в возрасте примерно двух-трех лет. Малыши, опасливо прижавшись к ногам молодой женщины, любопытными, боязливыми глазенками уставились на белого дядю. Та, что постарше, на местном диалекте заговорила с Тиной. Девушка ему перевела:

— Это моя мама Кумана и моя сестра Лона с детьми. Еще она имеет грудного ребенка, который остался в ее хижине. Они пришли справиться о вашем

здоровье и спросить, что бы хотели поесть.

Тоболин взглянул на всех сразу и сказал:

— Тина я бесконечно благодарен вашей семье за заботу. А то чувство, какое испытываю к вам, не передать словами. Что касается еды, то прошу не беспокоиться. Буду рад тому, что подадите.

Как только он закончил, женщины заулыбались, о чем-то оживленно между собой переговорив, тут же вышли из хижины.

Шаги женщин еще не затихли, как Тина решила до конца рассказать о своей семье.

— У Лоны муж-моряк и работает на коммерческих судах. Отец с братом также в море, но они недалеко. Ловят рыбу. Вернутся вечером.

С ее слов Тоболин понял кому он обязан жизнью.

Вскоре вернулась самая главная в семье хозяйка, Кумана. В руках она держала деревянный поднос, на котором стояли: горшочек с удивительно белым, рассыпчатым рисом, горшочек с вареными овощами, сковородка с жареной рыбой, кувшин с каким-то напитком, далее кучкой лежали три спелых банана. Тоболин поглядев на все это, на самом деле почувствовал, как разыгрывается аппетит. Другое дело: внимание которое ему оказыватся, вероятно, в ущерб себе, его немало беспокоило. Тоболин словами и жестами дал понять, что для него одного еды слишком много. Женщина громко рассмеявшись, пустилась в объяснения со своей дочерью. Наконец, они смолкли, А Кумана толкнув по-свойски Тоболина в плечо, дала понять, дескать все принесенное должно быть съедено. Затем, чтобы его не смущать, покинула хижину.

Ни вилок, ни ложек. В подобных обстоятельствах Тоболин оказывался когда бывал в Китае и в Японии. Но там давали палочки. А здесь и этого не было. Пришлось обратиться к девушке:

— Тина, без вилки я как охотник без ружья.

Девушка пару раз хихикнула, затем куда-то выбежала. Тоболин испугался: не убежала ли совсем, чтобы не мешать мне? И обрадовался когда она вскоре вернулась В руке держала небольшую кастрюльку. Положив в нее немного риса, сказала:

— Берите пример с меня.

Совочек из трех пальцев у нее получился просто и забавно. Им она управлялась с рисом, не хуже, чем ложкой. Тоболин некоторое время за ней внимательно понаблюдал, а затем не обращая внимания на её протест, поделил еду пополам. Девушка надула губки и по-детски раскапризничалась:

— Ноууу, Алисандаааа.

— Не ноу, а по честности, — твердым голосом заявил Тоболин.

Нет, она не обиделась. Улыбнулась и с укоризной поглядывая на Тоболина, принялась есть.

А он вскоре к новому способу управляться с пищей приноровился.

37

Вечер наступил также неожиданно,

как и утро. Сумерки начали быстро угасать. В этот недлинный промежуток времени и собралась вся семья Сутагиси.

Первыми в хижину вошли женщины с детьми. Среди них оказалась новая, которую Тоболину еще не привелось видеть. Все поочередно поздоровались с ним за руку. С небольшим опозданием пришли мужчины. Их было двое. Тоболин безошибочно признал в старшем хозяина семьи. Другой, как можно было догадаться, симпатичный юноша-брат Тины.

Хозяин имел средний рост, европейские черты лица, на голове шапку густых с проседью волос, без какой-либо аккуратоности. На неулыбчивом лице, особенно выделялись черные, довольно длинные усы.

Пока женщины разбираясь, усаживались кружком прямо на земляной пол, предварительно каждая подложив под себя небольшой соломенный коврик, мужчина подсвечивал им маслянным фонарем, который держал в руке. Наконец, вся публика разместилась и он оставив фонарь на средине круга, повернулся к Тоболину. От улыбки усы его забавно пошевелилсь, а на обветренных с корявинками щеках образовались две глубокие морщины. Тоболин хотел было встать на ноги и в первую очередь произнести слова благодарности, однако припоздал. Тот уже протягивал навстречу жилистую, худую, сильную руку.

— Сотаба.

От знакомого голоса сердце Тоболина сжалось. Он несомневался в том, что его уже однажды слышал. Догадка осенила его голову и тогда он взволнованно произнес:

— Александр.

Свой голос Тоболину совсем не понравился. Ни твердости, ни мужской силы. И вряд ли Сотаба на это обратил внимание. Он неторопливо уселся на лежанку рядом с дочерью. А прежде легонько и влюбчиво своей широкой рукой потрепал ее по головке.

Следующим за отцом подошел юноша.

— Ласио, сын Сотабы.

И пока он скромно усаживался позади отца, Тоболин про себя отметил: «Сын Сотабы. Хорошо сказано. Это означает любовь и уважению к своему отцу.» А Сотаба как бы чувствуя нетерпение Тоболина, первым начал разговор на вполне приличном английском:

— В принципе, мы уже знакомы. Правда, тогда вам было не до чего…Мешок с документами у меня, но в другой хижине. Нашей с женой. Немного промокли, так я их просушил. Но это ничего. Не главное. Ну, а как вы сами-то? В порядке?

— В первую очередь спасибо вам. — заговорил Тоболин, — проще сказать, я вам обязан жизнью…Если бы не вы…

Сотаба скривил лицо и перебивая Тоболина, взмахнул небрежно рукой.

— Александр, на эту тему еще будет время поговорить. Да и не моя в том заслуга. Парни тебя заметили. Мой сын и его приятель. А сегодня стоит отвлечься от житейских проблем. У меня была на редкость удачная рыбалка. Вот и надо отметить.

Повернувшись к женщинам, Сотаба что-то сказал. Они тот час же дружно встали и затем покинули хижину. Воспользовавшись их отсутствием он снова заговорил о рыбной ловле:

— Слушай, Александр, ты этим делом не увлекаешься?