Сингапур

Южаков Геннадий Васильевич

— Отец просил тебя прийти на баркас. У него что-то сломалось.

Тоболин с упреком заглянул в ее невинные глаза.

— А почему ты не сказала сразу?

— Если бы я сказала, Алисанда, ты бы забыл о завтраке и пошел к нему.

— Логично.

Поднимаясь с пенька, Тина скромно заметила:

— Я провожу тебя…

— Согласен.

Девушка шла рядом, не решаясь возобновить разговор. Зато Тоболину было приятно послушать ее голосок, хотя знал, надо бы начать первым. А подходящей темы

не находилось.

А чтобы чем-то себя занять, Тина перекинула толстый пучок волос со спины на грудь и принялась заплетать косу. Шаги ей нисколько не мешали. Тоболин незаметно подглядывал сбоку. Длинный пучок, опустившийся ниже талии, был похож на что-то живое, послушное ее рукам. От сооблазна притронуться к нему рукой, Тоболин не удержался. Пушистые ресницы на ее глазах взметнулись вверх, а короткий взгляд на него подтвердил свое согласие удовлетворить его желание. Она весь пучок передала ему. В его ладони волосы зашевелились и рассыпаясь, как серебро заблестели в солнечных лучах.

— Тина, надо пологать, в школе ты училась? — Тоболин спросил ее намереннно, чтобы вывести из молчаливого состояния.

— Да. Я закончила школу. В поселке. Поселок большой, почти как город.

— Далеко от вашей деревни?

— Нет. Примерно километров семь.

— А каким образом добиралась?

— Пешком. По берегу моря есть тропинка.

— Почему же не продолжила учебу?

— Дома нужна помощница. У нас три хижины. В одной из них живет Лона со своей семьей. Мы имеем кур, корову, небольшое поле. Работы много.

Тоболин и не подумал раньше о том, что Сотаба кроме баркаса имеет вполне приличное хозяйство. И оно требовало рук. А Тину ему стало жалко. И почему-то подумал, что из нее получился бы к примеру, прекрасный врач. Все данные к этому на лицо. Добрый, отзывчивый характер, сообразительность, не смотря на молодость — житейская практичность и главное-это то, что сокрыто в ее чудесных глазах. Они смотрят на окружающий мир с мудростью старушки и в то же время с любопытством ребенка. То говорит об очень важном, стремлений его познать. Тоболин почему-то был уверен, за что бы она не взялась, у нее получится. Но будучи хорошей дочерью, она безропотно выполняет волю отца.

И так совпало, девушка в это время думала о Тоболине. Для него ее вопрос не стал неожиданным.

— Расскажи что-нибудь о себе. Пожалуйста…

Тоболину не хотелось обижать девушку, но и рассказывать о себе не имел желания.

— Прошлым вечером, кажется, я говорил о том, что живу в России. У нас много чего не так, как у вас. Зимой-снег, морозы. Летом-жарко. Примерно, как здесь. Конечно, не растут ни бананы, ни кокосовые орехи, по деревьям не прыгают обезьяны.

На этом рассказ забуксовал. И проявляя неудовлетворенность, Тина несколько разочарованно спросила:

— И

это все?.

— Ты так неожиданно попросила, — слукавил Тоболин, — поэтому мне надо собраться с мыслями.

— Это долго?

Незаметно вышли на берег бухты и это означало, что для продолжения рассказа времени не осталось.

— Тина, — как можно ласково произнес Тоболин, — обещаю при случае рассказ о себе продолжить…

— Буду ждать, — доверчиво ответила девушка.

Она остановилась вначале причальчика, а Тоболину она сказала идти дальше.

40

Сотаба с сыном находились на баркасе, занимаясь ремонтом. Баркас стоял ошвартованным двумя тонкими кончиками к полусгнившим деревянным сваям. Тоболин, как видно, появился неожиданно. Заглянул внутрь суденышка. Увидев занятых делом мужчин, негромко поздоровался:

— Привет мореходам!

Оба и одновременно подняли головы. На лицах улыбки, означающие, что гостю рады. Сотаба, вытирая руки ветошью, пригласил Тоболина спуститься в баркас. Спускаясь по небольшому трапику, Тоболин вдруг вспомнил о Тине.

— Дочь-то на свой корабль не приглашаешь?

Может быть, для порядка Сотаба нахмурил брови и даже не взглянув на причал, где стояла дочь, не то шутливо, не то серьезно, отговорился:

— Бабам-бабье, а мы уж как-нибудь разберемся сами.

В принципе его слова понять было нетрудно. В мужских делах женщинам не место. А вот у Тоболина к девушке снова появилось чувство сострадания. А она тем временем покинула причал и, усевшись на мостки для полоскания белья, опустив ноги в воду.

Ласио делая вид, что гость ему не помеха, продолжал красить кистью фальшборт. Сотаба кивком пригласил Тоболина занять свободное место возле штурвальчика, на жесткое креслице. И когда тот уселся, видно не придавая своим словам определенного значения, казалось бы безо всякого повода, шепнул на ухо Тоболину:

— Понравился ты ей, Александр.

О ком речь догадаться было не трудно. Никакого намека на осуждение Тоболин в голосе Сотабы не почувствовал. И поэтому спокойно ответил:

— Ну да, конечно. Человек я теперь вроде диковинный. Считай, явился с того света. По-моему, вся суть в этом.

— Да ты не бери в голову! — Улыбаясь продолжил Сотаба, — я хотел сказать, что это хорошо.

Не заботясь о реакции Тоболина, Сотаба нагнулся и стал что-то настойчиво отыскивать в бардачке. Наконец, в его руке появилась граненая, темно-коричневого цвета бутылка. Подмигнул Тоболину и тут же предложил:

— Виски. Старший сын иногда привозит из города. Выпьешь?

На выпивку Тоболина нисколько не тянуло. И чтобы не обидеть рыбака, едва не согласился. Немного подумал и вежливо отказался: