Сингулярность

Рем Джей Би

Мои мысли прервал леденящий душу вой, прозвучавший глухо, будто издалека, но заставивший кровь остановиться в жилах. Я в страхе нащупала руку Макса.

— Нам пора идти, — сказал он.

— Но в какую сторону? Указателей выхода нет.

На всякий случай, я еще покружила лучом света в попытках наткнуться хоть на какой-то знак.

— Я думаю, звук был оттуда, значит, двигаться надо в другую сторону. И времени у нас не много.

По ходу движения подозрения не сразу начали закрадываться в мою голову.

— Тебе не кажется,

что мы идем вниз? Тоннель углубляется.

— Знаю, но не хотел тебя пугать, потому что путь в другую сторону нам заказан.

— Тут прохладно.

Наткнувшись фонарем на изображение человеческой фигуры, запутанной бинтами, я со вздохом согласилась.

— Для фильма ужасов только оживших мумий не хватает, — заметила я с усмешкой.

— Мрачновато для радостных мыслей, но живые мумии – это только кино.

— После этой фразы, в лучших традициях кинематографии, они и должны появиться.

— Я смотрю, ты любитель таких фильмов.

— Да, я много времени посвятила и фильмам, и изучению статей. Увлекалась всякими загадками и экстраординарщиной. Уж чего не ожидала, так самой стать героиней такого ужастика. Уверена, мумии не намного страшнее тварей, преследующих нас, — хмыкнула я. — К тому же это всего лишь ссохшиеся тела, подвергшиеся мумификации и захороненные со всеми почестями и утварью.

— А так же с женами и рабами.

— О. Это было всего пару раз в самом начале египетской истории, и только с рабами. Вообще фараонов хоронили с сокровищами и статуэтками, которые должны были выполнять функцию слуг в потусторонней жизни.

— Но я точно слышал это где-то.

— Такое, действительно, встречалось, но в других культурах.

Коридор стал сужаться, а впереди чернел вход, поглотивший свет от фонарика. Макс посветил себе в лицо, и я увидела, как он приложил палец к губам, затем сделал мне знак, оставаться на месте, а сам направился прямо к черноте. Я не послушалась и, нащупав в темноте его плечи, вцепилась в него обеими руками, за что получила усталый возмущенный вздох. Покорившись моей воле, он протянул мне руку и повел за собой.

Мы оказались в огромной зале, судя по длинному лучу, пересекавшему пространство. Потолок тоже был очень высоким. Убедившись, что внутри никого нет, мы стали исследовать местность, передвигаясь по периметру. В середине стоял огромный каменный ящик.

— О Боже. Это точно саркофаг. Он пуст. Значит, мы в гробнице, которую нашли ученые, — резюмировала я.

— Или просто ограбили.

— Фактически, они являются все ограбленными и оскверненными. Даже если все вывезено в музеи.

— Собственно, многие исследователи за это поплатились.

— Не могу поверить, что ты веришь в проклятия фараонов, — удивилась я.

— Не верю. Всему есть объяснение. Но от таких вещей предпочитаю держаться подальше. Читала про самый известный случай с гробницей Тутанхамона? Там десятки людей умерли после ее вскрытия.

Мы рассматривали

иероглифы и изображения на стенах. На них были также сцены ловли рыбы и охоты. Хоть что-то жизнерадостное среди этого подземелья.

— О, значит, ты интересовался и знаешь, что при повторном исследовании там нашли грибок, который мариновался в закрытом пространстве тысячелетиями. И который вдохнули все, кто находился в группе первооткрывателей, около полусотни человек.

— Смерти наступали в разное время последующих лет, как ты это объяснишь?

— Этот факт доказывает, что люди были поражены им в разной степени. И иммунитетом и здоровьем каждый человек обладает тоже индивидуальным. Средства и условия лечения тоже играют немаловажную роль.

Он рассмеялся.

— Проклятие — это намного интереснее грибка. Хотя, согласен, он не менее опасен. У моей знакомой как-то дома завелся, так ей переезжать пришлось. И все-таки, почему больше нигде не образовался такой тип грибка?

— До сих пор не разгадан процесс бальзамирования и мумификации тел. Жрецы держали это в тайне даже от людей того времени, и записей не осталось. Может быть, сработала химия, и столетиями образовывалось новое вещество, новый грибок. Загадок достаточно.

— Здесь какой-то провал, будто массивная дверь, похоже, ход куда-то. Подержи фонарь, — прервал меня Макс.

Я выполнила его просьбу, а он налег на плиту, стараясь сдвинуть ее.

— Ничего.

Немного отдохнув, парень напрягся и попытался еще раз в другую сторону. Раздался треск, но махина не поддалась.

— Ты уверен, что нам вообще стоит это делать? Мне кажется, там может не оказаться выхода.

— Здесь оставаться на открытой местности тоже не стоит.

— Хорошо, давай я помогу.

Я подошла, и вместе мы налегли еще раз. Плита продвинулась на несколько сантиметров. Оттуда пахнуло затхлостью.

— Кстати, о грибках, — прокряхтела я, кашляя.

— Вернемся домой, полежим в горячей ванной и примем антибиотики. Давай еще раз, Индиана Джонс, — хмыкнул Макс.

Издали снова раздался вой, прибавивший нам силы, и, прижавшись к плите, отдав ей все силы, мы смогли сдвинуть ее на некоторое расстояние, позволившее нам протиснуться внутрь.

— Снова тоннель – какая неожиданность.

Не знаю как, но Макс смог один вернуть плиту обратно, оставив только сантиметров пять. Я же это время сидела без сил у его ног.

— Кира, не время расслабляться. Нам надо найти укромное место и попробовать вернуться домой… ну тем способом… — он явно был смущен и не знал, как закончить предложение.

Даже в темноте я почувствовала жар, бросившийся мне в лицо.

— Макс. Я даже не знаю. Это странно. В гробнице…среди мумий.

— Мумии уже переехали в новые опочивальни в музеях. Извини. Не хотел тебя смущать. Мне тоже не нравится идея, заниматься с тобой любовью тут… Но если это нужно, чтобы сохранить твою жизнь…