Сингулярность
Шрифт:
— Может отец и ненавидит, но мать ведь все еще любит, правда?
— Мать… я ранила ее, когда она попыталась успокоить меня. Не знаю, как я теперь смогу посмотреть ей в глаза.
— Она связалась со мной с помощью телепатии, когда я отправлялся на твои поиски. Ей наверняка очень хочется увидеть тебя снова.
Принцесса присела на сугроб, не отрывая взгляд от вида, открывающегося на столицу. Я специально создал магический купол, чтобы ей не было холодно в таком тряпочном платье, а она просто берет и садиться на сугроб?.. Ну и
Я повторил за ней.
— После проклятия во мне открылась способность управлять кровью и видеть души ушедших из этого мира. Это ведь магия, да? Что мне делать, грустный парень?
— Встать и пойти вперед, Элеонора. Теперь ты никогда не сможешь обрести покой, пока я не отдам тебе меч. Так что тебе больше ничего и не остается.
— Не называй меня Элеонорой, парень. Я ненавижу это имя.
— Правда? Небось из-за того, что его дал тебе отец?
— Нет, его дала мне мать. Оно просто слишком напыщенное, понимаешь?
— Ну… тогда будем считать, что принцесса Элеонора умерла от проклятия.
— Да, точно так. Наконец-то я избавлюсь от этого дурацкого имени.
Оно и вправду ей не нравится.
— И как же мне звать тебя? Элеонора номер два?
— Без понятия. Придумай мне имя, грустный парень.
— Придумать тебе имя? А не многовато-ли мне чести будет?
— Я хочу, чтобы именно ты придумал мне имя. Точка.
Сказать честное, это немного ввело меня в ступор. Пришлось подумать несколько минут, чтобы выдать хоть что-нибудь вменяемое.
— Элли. Что насчет Элли? Похоже на твое прошлое, но не такое напыщенное, как тебе и хотелось.
— Элли?.. Хорошо звучит. Мне нравится, грустный парень.
— Тогда решено, Элли?
— Решено. — Принцесса встала передо мной и закружилась на месте. — Принцесса Элеонора умерла, но вместо нее появилась Элли, девочка с белыми волосами и красными глазами, словно из страшилки для детей. — Она остановилась и снова присела рядом со мной. — Хорошая сказка ведь получится, а, парень?
— У тебя совсем недетское мышление. Это меня пугает.
— Ну, я ведь из королевской семьи, меня сильно потрепали с образованием. Ты даже представить себе не можешь, сколько времени мне приходилось тратить на учебу.
Трудно поспорить насчет того, что у нее достаточно высокий уровень образования для ребенка, особенно по сравнению с простолюдинами. Но дело еще и в том, что она сама по себе имеет не самый низкий интеллект.
— Тогда ты лучше всех должна понимать, что сейчас надо вернуться в замок, смириться с выходками твоего отца и как минимум поговорить с матерью. Она искренне волнуется за тебя, я уверен.
Семейные драмы — это одна большая головная боль.
— Мне немного страшно. — Замотав головой, пробормотала Элли. — Не хочется возвращаться в замок.
— Это ради твоего же блага. Ты всегда сможешь уйти, если тебе будет плохо. С бессмертием у тебя есть много времени подумать, чем тебе хотелось бы заняться вне замка. —
Это определенно пойдет ей на пользу. Когда ты буквально лишаешься практический всего в своей душе, поиск цели и обдумывание собственного бытия будет лучшим началом нового пути.
— Ты настоящий варвар, грустный парень. Может ведь случится так, что я никогда не начну ценить свою жизнь, не говоря уже о цели.
— Тогда этот меч навсегда останется у меня, понятно? И перестань называть меня грустным парнем, это странно.
— Имя. Скажи мне свое имя, и я перестану.
— Винтер. Меня зовут Винтер.
— Винтер, значит, — Элли подсела поближе ко мне и поводила ладонью по щеке, словно проверяя, есть ли во мне тепло. — Это имя, несомненно, подходит тебе.
У меня достаточно холодная кожа, неудивительно, что она пришла к такому выводу.
— Ч-что ты делаешь? Я не по маленьким девочка, знаешь ли!
— Ну, тогда не стоило называть меня миленькой.
Она оставила мою щеку в покое и посмотрела на меня. У нее красивые кроваво-красные глаза, становящиеся то яркими, словно магические сферы, то блеклыми, словно луна во время новолуния. Тот, кто создал проклятие бессмертия, явно имеет неплохой вкус.
Интересно, какого цвета они у нее были до проклятия?
— Винтер означает «зима», если переводить с древнего. Ты такой же холодный, как зима, — она широко улыбнулась. — И такой же прекрасный.
Прекрасный. За ближайшие сто, а может даже и всю тысячу лет никто не делал мне такого приятного комплимента. Это тронуло меня до глубины души.
— Сразу видно, что ты человек не из этих времен, Винтер.
— Почему тебе так кажется?
— Мне не кажется, потому что я вижу человеческие души. — На ее щечках появился легкий румянец. — И я уверена, что не осталось никого, кто имел бы хотя бы в половину такую же добрую душу, как у тебя. И такую странную.
Я и подумать не мог, что этот разговор выльется в такое. Тем более… с ребенком. Боже, чем ты занимаешься, а, Винтер? Ты пришел сюда не за этим! А если не за этим, так зачем я вообще сюда пришел?.. Никто не заставлял меня отвечать на приглашение короля, я мог бы просто свалить куда подальше.
Как все сложно. Я в замешательстве.
— Ты первая, кто сказал мне что-то подобное за долгое время.
— Лучше поздно, чем никогда, не так ли?
— Возможно, — на мне появилась еле заметная улыбка. — Возможно и нет.
Я поднялся на ноги и начертил большой магический круг, диаметром примерно в два-три метра, не выходящий за пределы купола. Теперь мне не придется тратить много магической энергии, так что все пройдет как по маслу.
— Магические круги. — Внимательно осматривая чертеж, проговорила Элли. — Я так много слышала о них, но мне никогда не разрешали попробовать.