Синий лед

Ланской Георгий Александрович

— Значит, паспорт надо сделать, — вздохнул Сергей и вновь зашуршал чипсами. — Надо этим заняться, как только все устаканится.

Лика поглядела на него с отвращением. Боже мой, и вот с этим убожеством она делила кров, пищу и постель? Подумать только, что до появления проклятого бриллианта она всерьез считала, что Сергей вполне подходит для «строительства отношений», как велеречиво размусоливали ведущие одного из каналов, вот уже десять лет строящие любовь на ограниченном периметре. Для той, добриллиантовой жизни Сергей вполне подходил, а вот сейчас она не могла даже смотреть на эту лоснящуюся физиономию. Завладей Лика камнем, только бы ее тут

и видели. С деньжищами, вырученными за его продажу, она могла бы позволить себе куда более красивых и приятных мужчин, с внушительным состоянием, чуть ли не наследных принцев, образованных, светских, прекрасных во всех отношениях. Видимо, в легендах о драгоценностях, сводивших владельцев с ума, была толика правды. Камень всего-то ничего у них в руках, а Лика уже готова была избавиться от всей компании, включая когда-то любимого.

«И избавлюсь, — подумала Лика, льстиво улыбнувшись Сергею, — только бы все прошло хорошо!»

Сергей совершенно верно понял ее намек, похотливо улыбнулся и начал стаскивать с себя спортивные штаны. Лика улеглась на него, сорвала с себя халат и проведя языком по твердой груди ненаглядного, мурлыкнула:

— Сереженька, я хочу на него посмотреть. Покажи.

Сереженька хохотнул и начал шарить рукой в промежности, а затем вытащил руку.

«Так и знала», — удовлетворенно подумала Лика и восторженно выдохнула:

— Какой громадный!

Бриллиант, тщательно скрываемый Сергеем в исподнем, сверкал ослепительной звездой, случайно упавшей с небес в маленькую прокуренную квартиру, бросая яростные блики, от которых глаза полуголой парочки вспыхивали, словно у кошек. Сергей ловко опрокинул Лику на спину и стал водить бриллиантом по ее губам, шее, груди, опускаясь все ниже и ниже. Она постанывала от наслаждения, с трудом улавливая мутную, как болотная вода, мысль, что удовольствие, усиленное драгоценностями, может достигнуть пика всего за мгновение.

От жара разгоряченных тел окна медленно запотевали, и только бриллиант оставался чистым и холодным, словно осколок синей льдинки. В какой-то момент камень выскользнул из влажных пальцев Сергея и завалился в складки простыней, но ни Сергей, ни Лика этого не заметили, да и не хотели замечать, поглощенные друг другом.

О том, что все пошло кувырком, они узнали через три дня, когда в квартиру влетели перепуганные Антон и Володька.

Они ввалились в квартиру поздно, уже за полночь, когда Лика с Сергеем спали, заполошно оглядываясь, словно ожидая увидеть в квартире засаду, торопливо разулись и чуть ли не бегом прошли на кухню, так и не включив там свет. В прихожей, похолодевшая от страха Лика успела отметить нездоровую бледность Вовки, свежий фонарь под глазом, и перекошенное от злости лицо Антона. Сергей, поначалу зевающий, насторожился, нажал на кнопку выключателя. Вспыхнувшая под потолком лампочка заставила гостей зажмуриться.

— Погаси! — прошипел Антон. — Не хватало еще…

Чего ему не хватало, никто не стал выяснять, однако Сергей торопливо погасил свет, выдвинул ногой табурет и уселся напротив друзей.

— Выпить дайте, — хрипло произнес Антон.

— А ты принес? — осведомилась Лика, но, стушевавшись под взглядом Сергея, послушно вытащила из шкафчика початую бутылку коньяка и три стопки. Антон вырвал бутылку из ее рук, глотнул прямо из горлышка, скривился, и только потом разлил коньяк в стопки.

— Да что случилось-то? — не выдержал Сергей. Антон мотнул подбородком в сторону Вовки.

— У

придурка этого спроси.

— Я у тебя сейчас спрашиваю, — разозлился Сергей. — Какого хрена вы приперлись среди ночи и еще в «Что? Где? Когда?» играете?

Антон выпил, замотал головой, отказываясь от подвинутой Ликой тарелочки с нарезанной колбасой, зло выпалил:

— Он цацки в ломбард отнес. Те, из салона.

Вова понуро опустил голову. Лика похолодела.

Добычу из сейфов Коростылева они даже не делили между собой, упаковали в мешок и спрятали в гараже, где Сергей держал машину. Гараж был арендован у совершенно постороннего мужика, так что связать его с Сергеем было весьма проблематично. Но перед тем, как спрятать украшения и монеты, Лика тщательно все просмотрела, а позже, когда полицейские заставили ее сделать опись похищенного, ловила себя на мысли, что чего-то в мешке с драгоценностями не хватает. Естественно, во время ограбления никто не смотрел друг другу под руки, и что-то рассовали по карманам. Лика подозревала такой исход, но думала, что у подельников хватит мозгов не светить похищенное в скупках и ломбардах.

— Вы что, дебилы? — ахнула она. — Это же антикварные украшения, а не фигня с турецкого рынка! Их же сразу заметят!

— Чего это — вы? — возмутился Антон. — Лично я ничего никуда не относил.

— Вова! — гаркнул Сергей, присовокупив несколько матерных слов, — ты…. о чем… думал, полудурок?

— Да кто ж знал то? — всхлипнул Вова. — Все как-то само собой получилось. Денег не осталось, а тут эта бранзулетка в кармане бултыхается. Ну, я ее и скинул. Раньше-то никогда осечек не было, чего бы не приносил…

Лика схватилась за сердце.

— А сейчас? — произнесла она немеющими губами. Вова пробурчал что-то нечленораздельное, а Антон, опрокинув в рот очередную стопку, ехидно вставил:

— Менты к нему приходили.

Сергей поперхнулся, а Лика, почуяв, как ноги моментально стали ватными, безвольно сползла на стул. Господи! Надо же было связаться с этими идиотами!

— И что? — незнакомым, чужим голосом спросил Сергей.

— Да ничего, — отмахнулся Володя. — Дома только мамка была, а она уже две недели не просыхает. Так что ничего они от нее не добились. Я ментовскую машину у дома увидел и заходить не стал. Сосед потом рассказал, что по мою душу были, выспрашивал, где я, когда домой вернусь, но он-то калач тертый, ничего им не сказал. Вот!

Вова откинулся назад, навалился на стенку и даже слабо улыбнулся, демонстрируя молодецкую удаль.

— Ты чего радуешься, кретин? — спросил Сергей ласковым голосом. — Это ты сейчас от ментов ушел, да и то случайно, потому что твой калач не сдал где ты тусишь. А завтра что делать будешь? Куда пойдешь?

— Ну…

Вова смутился, почесал лысую макушку и неуверенно произнес:

— Уеду куда-нибудь. Страна большая. Вернусь, когда все утихнет через месяц-другой.

Антон вздохнул и закатил глаза.

— Идиот, — произнес он с жалостливым сожалением. — Ты хоть понимаешь, что сейчас менты все раскопают, телефоны на прослушку поставят… или как там это называется? Раскопают все связи, а через тебя, дегенерата, на нас выйдут!

Вот теперь Вова, кажется, по-настоящему испугался. В полумраке, рассеиваемом только ночником из прихожей, было сложно разглядеть его лицо, разве что блик на лысине виднелся отчетливо, и вдруг этот самый блик истерично затрясся.

— Мужики, — жалобно пролепетал Вова, напрочь игнорируя Лику, — а что делать теперь?