Шрифт:
Юрий Тупицын
Синий мир
Экипаж патрульного корабля "Торнадо" заканчивал свой обед, когда послышался мягкий гудок вызова связной гравитостанции. Командир корабля Иван Лобов молча отодвинул тарелку и встал из-за стола.
– Опять информационное сообщение, - поморщился штурман "Торнадо" Клим Ждан.
– Вот в этом я определенно сомневаюсь.
– Инженер корабля Алексей Кронин недолюбливал бездоказательные суждения.
Клим фыркнул:
– Чего тут сомнительного? Второй месяц болтаемся без дела в барражной зоне да слушаем информационные сообщения.
– Болтаться без дела в барражной
– Видишь ли, когда нет дела у нас, значит, хорошо идут дела у других. А сомневаюсь я потому, что информационные сообщения еще никогда не передавались во время обеда.
На лице штурмана появилось выражение живого интереса.
– А ведь и верно, Алексей!
– Еще бы неверно.
– Кронин попробовал кофе, подумал и добавил сахару. Дело в том, Клим, что база должна неукоснительно заботиться о нашем здоровье. На то она и база. А что может быть вреднее для здоровья, нежели прерванный обед? Разве будет Иван есть с прежним аппетитом?
Клим его не слушал. Покусывая нижнюю губу, он пробормотал:
– Любопытно. Если это не информационное сообщение, то что же это такое?
Кронин собрался что-то сказать, как в кают-компанию вошел Лобов.
– Конец обеду, - негромко сказал он.
– Поступил приказ: "Борт "Торнадо", задание первой срочности. Сектор Г, звезда В-1358, пятая планета. Произвести посадку в точке с координатами: широта северная 43 градуса 39 минут, долгота абсолютная 255 градусов 16 минут. Подробности лонг-линией. Конец".
– Лобов опустил руку с бланком гравитограммы и добавил: - Весь маршрут пойдем на разгоне. Обрати внимание на ходовые двигатели, Алексей.
Кронин утвердительно кивнул головой, а потом легонько пожал плечами. Последнее означало, что напоминание это было лишним. Кто же не знает, что задания первой срочности выполняются только на разгоне, а следить за ходовыми двигателями - прямая обязанность инженера!
Корабль наполняло негромкое, но густое и какое-то липкое гудение. Гул этот лез не только в уши, но, кажется, и в каждую клеточку тела. Непривычного человека он лишал сна, аппетита и хорошего настроения, но патрульный экипаж его почти не замечал - для них ход на разгоне был делом привычным.
Идти на разгоне - значит идти с постоянным ускорением ускорения - на третьей производной, как говорят космонавты-гиперсветовики. Только на разгоне можно пробить световой барьер и ворваться в мир сверхсветовых скоростей. Когда корабль проходит этот барьер, на головной конус корабля ложится ударная световая волна, и дальше корабль мчится, волоча за собой трепетный шлейф излучения Черенкова.
Когда световой барьер был пройден, а Кронин убедился, что ходовые двигатели работают с четкостью часовых механизмов, был дан отбой тревоги. Лобов отправился в рубку связи выяснять по лонг-линии подробности задания, а Клим принялся просматривать лоцию, надеясь найти в ней сведения о планете, на которой "Торнадо" предстояло произвести посадку.
– Есть!
– весело сказал он.
– Нам везет, эта планета имеет собственное имя!
– Значит, чем-нибудь печально знаменита, - меланхолически заметил Кронин.
– И как только космос терпит таких мизантропов? Разве может быть печально знаменитой планета, которая называется так романтично Орнитерра,
– Птицы бывают разные, дорогой Клим, - наставительно заметил Кронин, обнимая длинными руками свои худые плечи.
– Разные, не разные, а планета - настоящий санаторий. Суди сам, цитирую лоцию: "Ускорение силы тяжести и сутки на Орнитерре практически равны земным. Наклон оси вращения к плоскости орбиты всего один градус, в связи с чем сезонные изменения погоды отсутствуют. Среднегодовая температура экваториальной зоны и зоны средних широт, где располагается более 80 процентов суши, 25-27 градусов. Климат этих зон напоминает климат Гавайских островов Земли". Ну, скептик, разве это не санаторий?
Инженер сосредоточенно пожевал губами, словно пробуя Орнитерру на вкус, и кивнул.
– Ну, что ж, с климатом я готов смириться. А вот как там насчет болот, комаров, тигров и других подобных радостей?
– Болота!
– с отвращением сказал Клим.
– У тебя больное воображение, Алексей. Болота и не снились красавице Орнитерре: "Суша почти сплошь покрыта лесами паркового типа. Преобладают высшие цветковые растения. Цвет растительности синий". Представляешь? Индиговые леса, лазурные луга! Нет, положительно я начинаю влюбляться в Орнитерру.
– Любовь с первого взгляда редко бывает счастливой, - наставительно заметил Кронин.
– В любви ты для меня не авторитет! Не спорь, молчи и слушай дальше: "Фауна представлена сравнительно небольшим количеством видов, но сами виды численно очень велики. Бесспорное преимущество в этом отношении принадлежит колибридам - небольшим длинноклювым птичкам, напоминающим земных колибри. Колибриды встречаются повсеместно, держатся стаями по нескольку сот особей, питаются нектаром цветов и насекомыми. Крупные хищники, опасные для человека микробы и вирусы не обнаружены. На планете разрешено свободное дыхание, пользование местной водой при соблюдении ординарных мер дезинфекции. Планируются опыты по использованию в пищу местных животных и растений. Планета намечена для первоочередной колонизации, в связи с чем на ней развернута научно-исследовательская станция с двумя наблюдателями. Примерный индекс безопасности планеты 0,99". Ну, - торжествующе спросил Клим, - разве это не санаторий?
– Меня еще в детстве приучили не идти против очевидных фактов, Клим, вздохнул инженер.
– Видишь ли, мой старший брат был очень строгим воспитателем. Когда я начинал говорить о черном, что оно бело, он иной раз поколачивал меня. Так что я соглашаюсь - санаторий. Но если это так, совсем непонятно, зачем нас туда посылают?
– Может быть, база хочет, чтобы немного отдохнули и развлеклись? пошутил Клим.
– И для этого шли на разгоне? Нет, тут что-то другое. Скорее всего что-нибудь стряслось на станции.
– В этом доме отдыха?
Кронин неопределенно пожал плечами.
– Санаторий, дом отдыха - это понятия растяжимые. Человек может заболеть, зачахнуть с тоски, влюбиться, поссориться даже на родной матушке-земле. А что говорить о не обжитых еще планетах? Потерпи, скоро вернется с лонг-связи Иван, и мы все узнаем.
В ходовую рубку вошел Лобов.
– Какие новости?
– живо спросил Клим.
– И как прошел сеанс?
– добавил Кронин, ревниво заботившийся об исправности всей корабельной аппаратуры.