Синоптик
Шрифт:
«Ха! Кино, сигареты и выпивку они таскают от нас!» – вслух подумал Гурский, реагируя на отсутствие аллергии у жителей первой Земли.
– У нас под жестким запретом ваши наркотики, крепленые вина, эротика и порнография, а также мифы и легенды некоторых народов вашего мира. И, лично мне почему-то кажется, что идеальный мир не появится нигде и никогда – философски ответила на эту реплику Регина Баяновна.
«А у Директора губа не дура! Красива и крепка, да еще, к тому же, умна! Надо будет после спросить у нее, легенды, каких именно наших народов, у нее вызывают серьезные опасения» –
«А ты думал!» – раздался шорох мыслей Моники Вадимовны и я понял, что она опять меня подслушала.
– Вам не кажется, что кто-то идет по нашему следу? – обернулась Регина Баяновна.
– Кажется. И уже давно – поделился Марат Казимирович, последние два часа, то и дело, останавливаясь и прикладывая ухо к земле.
– Неплохо было бы передохнуть – заявил Раскаталин, когда мы провели в пути, если верить часам Сергея Васильевича, часа четыре.
Прошли не более двух минут, как перед нами появилась небольшая уютная полянка с пересекающим ее ручейком с кристально чистой водой.
«Не пей, козленочком станешь!» – пошутил Казимирович, отталкивая Гурского от кромки воды, так как удобный подход к воде был только в этом месте.
По очереди, вдоволь напившись прохладной водицы, мы с удовольствием распластали свои тела на мягкой траве.
«Сон-трава» – вдыхая удивительный аромат, я успел отметить, как затуманились ясные глаза Сары Александровны и Николь Николаевны. Мои друзья уже спали, и только на самом краю поляны, сидя в немыслимых позах, боролись с искушением наши амазонки…
«Как ты думаешь, кто из них Анунакий?» – это была первая фраза, которую я уловил при пробуждении. По поляне, среди спящего личного состава нашей группы, разгуливали два субъекта. Спали все, кроме амазонок, которых не было видно в поле зрения. По внешнему виду, это определенно были люди, одеты они были, как и мы, в набедренные повязки, но что-то неуловимое определенно ставило их в отдельный ряд. Один из них, который и задал этот вопрос, был склонным к полноте мужчиной среднего роста в дорогих солнцезащитных очках, а другой, более молодой и золотоволосый, был не ниже двух метров. И только после того, как рыжий присел на пень и моему взору открылись его копыта вместо обычных ног, я понял, кто шел по нашему следу. Фас Тарпан и Драхен Рух! – теперь я узнал этих легендарных героев, идущих к своей, заветной и никому не ведомой цели.
– Наверное, этот! – Фас Тарпан небрежно кивнул в сторону Раскаталина.
– Я так не думаю! Скорее, вот он, Анунакий! – Драхен Рух стал осторожно приближаться в сторону Казимировича.
«Неужели нам суждено с ними пересечься?» – сонно прошептал Марат, лежа, как и положено разведчику, с полуоткрытыми глазами.
Я не успел ответить, так как откуда-то сверху налетела буря, а точнее на раскачивающихся лианах спустились наши амазонки и мертвой хваткой оседлали гостей.
– Не стоит, Регина Баяновна! У нас все под контролем! – Пинько удивительно проворно поднялся на ноги, а я в очередной раз подивился той подготовке, которою нынешний пенсионер
Драхен Рух и Фас Тарпан зачарованно кружились на месте, пытаясь стряхнуть с себя неизвестно откуда свалившийся ни их шеи, груз.
– Моника Вадимовна! И правда, не стоит! – прежде чем Марат успел сделать два шага, перед гостями уже в боевых стойках стояли Сара Александровна и Николь Николаевна.
– Среди нас нет никакого Анунакия! – я медленно поднялся и хотел уже помочь Марату отцепить амазонок от очумевших от бешеной свистопляски, незнакомцев.
«Мы не затем пропустили вас в наш анклав, чтобы вы тут устраивали разборки!» – раздался вдруг сверху грозный голос, который показался мне все же немного знакомым.
– Коля! Какими судьбами? – Андрей Дмитриевич побледнел и присел на землю, хватаясь рукой за сердце.
Мне тоже, чуть не стало дурно, так как на стволе огромного баобаба, явно проступал барельеф, и у меня, после слов Гурского, не оставалось ни тени сомнений, кому этот барельеф мог принадлежать.
– Разговорчики! Это Правитель Дендрария! – заявили два бревна, на которых также проявлялись, хотя и не так явно, барельефы.
– Кит! Старина, ты ли это? – обратился Марат Казимирович к одному из них, держащему на коротком обрубленном сучке, имитирующем плечо, массивную дубину.
Я не сводил глаз со второго бревна, в которое, вне всяких сомнений превратился второй цээрушник. Робин Гуд, как и его прославленный тезка, держал в импровизированной руке старинный английский лук. Слава богу, нигде не было видно колчана со стрелами, Очевидно, Робин еще не успел ими обзавестись.
– Николай Михайлович! Шутить изволите? – начал издалека Раскаталин, так как у присутствующих, включая амазонок и сотрудниц Отдела безопасности, отвисли челюсти.
– Заткнитесь! Это теперь не «Николай Михайлович», это теперь, Ваше Величество, король всей Флоры, Повелитель Дендрария, Ник Первый! – Робин Гуд протянул левый сук за спину, словно у него там появился колчан. Кит молчал, опустив свою дубину на землю, в его человеческих еще глазах наблюдалось смятение.
«Мы не затем пропустили вас в наш анклав, чтобы вы тут устраивали разборки!» – процитировал самого себя Его Величество, бесстрастно созерцая нас сверху, словно мы были мелкими букашками на его пути.
– Выдайте нам Анунакия, и мы сразу же уйдем! – вышел вперед Фас Тарпан, показывая пустые руки, что очевидно на языке древних кентавров означало, что, мол, я пришел к вам с миром.
– Ты все сказало, парнокопытное? – Робин Гуд, грозно поигрывал незаряженным луком.
– Я, Фас Тарпан! А это мой… мой друг, Драхен Рух! – гордо заявил кентавр.
«Так вот вы какие!» – я впервые в жизни, нос к носу столкнулся с этими легендарными существами, и можно сказать, древними земляками.
– Анунакий Семенович остался дома, его Флора не пустила даже на нейтральную полосу – как можно тише прошептал я на ухо Драхену Руху.
– А ты не врешь? – Фас Тарпан имел потрясающе тонкий слух и немедленно повернул в мою сторону свою златогривую голову.
– А зачем мне это надо? – я пожал плечами, сделав это так искренне, что кентавр на мгновение замолчал.