Синто. Героев нет
Шрифт:
Я закивала.
— Только обязательно выполните все, о чем договорились.
Я опять закивала.
— Вы, наверное, инорожденная? — сочувственно спросила она. Я удивилась.
— Почему вы так думаете?
— Не берегут вас…
— Нет, я естественнорожденная. — Хотела добавить, что некст, но решила промолчать, ведь я пыталась быть инкогнито. Конечно, если понадобится, то вычислят быстро, но тем не менее.
— Просто иначе не получается, — добавила я.
— Да, оно всегда так… Иначе не получается, — задумчиво сказала она.
— У меня к вам просьба, если все же вам придется писать
— Хорошо, думаю, я смогу это сделать. И вообще, обращайтесь, не бойтесь.
Рассчиталась я с ней, пополнив ее персональные счета в магазинах. Это, конечно, тоже можно запросто отследить, но все же не так явно, как перевод денег с личного счета на личный.
Я ушла в приподнятом настроении, даже если это все попадет пред светлы очи лордов-безопасников, серьезных претензий ко мне предъявить нельзя. Ну, неполный отчет об операции, собственно, и все, остальное — моя личная жизнь.
Вернувшись домой, я столкнулась с отцом.
— Ты что, с Эфенди встречалась? — грозно спросил он.
Я опешила.
— С чего ты взял? — отвечать папа не спешил — Я встречалась с психологом.
— А… Хороший специалист, наверное, ты аж светишься, — подозрительно заметил он.
— Папа, пожалуйста… Я не сошла с ума встречаться с Эфенди, флиртуя с Синоби.
— Кстати, Синоби звонил и назначил тебе встречу в своем поместье на семь вечера, наглая тварь, не постеснялся это сделать через меня. — Тут до меня дошло, что отец слегка не похож сам на себя и что он очень нервничает.
— Папа, не волнуйся, все будет хорошо.
В ответ он хотел раскричаться, но сдержался.
— Если он тебя обидит, я не знаю, что сделаю, — тихо сказал он.
— Папа, ты ж меня знаешь, я не дам себя в обиду.
— Дурочка, — с болью сказал он, — именного этого я и боюсь, что ты начнешь драться, и вы схлестнетесь по-настоящему, а он боец — не чета тебе, у вас одни учителя были, только он мужчина, сильный и быстрый.
— Папочка, я обещаю не делать глупостей и не доводить дело до настоящей драки. Но ты же понимаешь, что этот нарыв надо вскрыть, иначе он может погубить всю нашу семью.
Он тяжело вздохнул.
— Убереги тебя Судьба оказаться в моей ситуации, дочка. И пусть она хранит тебя сегодня ночью, — он поцеловал меня в лоб и ушел.
Чтобы отвлечься от грустного разговора, я поела и все же решилась связаться с больницей, где лежал Вольф. Упустила возможность пообщаться в реальном времени, когда была на Тропезе, теперь придется писать письма. Я несколько раз переписывала коротенький ролик, пока он меня более-менее не удовлетворил, и отослала. Ох, как тяжело ждать, а ведь Вольф может быть на каких-то процедурах и вообще увидеть его завтра, а то и позже. Через полчаса я взяла себя в руки и позвонила Даниэлю. Вызов шел долго, никто не подходил. Перезвонила еще раз.
— Да кому там неймется? — услышала я вместо приветствия и увидела чистенькую полупустую комнату, залитую светом.
— Здравствуй, Даниэль. — В комнате резко стало тихо.
— Мне не видно тебя, — мягко напомнила я. Он показался.
— Здравствуй…те. — Он очень похорошел, ушла синюшная
— Я хочу пригласить тебя в гости завтра, где-то к двенадцати. Я скоро опять покину Синто, и мне очень бы хотелось увидеть тебя до отлета.
— Извините, у меня дела, я только вхожу в курс дела и не могу оставить сад на целый день, — он говорил, глядя в пол. Тебе страшно встречаться со мной Даниэль, мне тоже, но надо, нам обоим это надо.
— Тогда я прилечу к тебе, ты сможешь уделить мне пару часов?
Тут он посмотрел на меня, наши глаза встретились, это было как… включение магнита. Мне очень захотелось опять оказаться в его растворяющих объятьях. С ним происходило то же самое. Он согласился прилететь завтра. Разговор был окончен, но никто не мог первым отключиться. В конце концов это сделал Даниэль, и я без единой мысли смотрела на экран какое-то время. Что он со мной делает? И не поспешила ли я пригласить его на завтра, раз сегодня мне предстоит вечер с Синоби?
Я поразмышляла над этим, и меня обуяло веселое равнодушие — будет как будет! Вот кажется, что знаешь себя и разбираешься в себе, а потом происходит такое, что выбивает напрочь… То, что должно пугать, не пугает, то, что должно радовать, не радует, чего-то хочется, а чего — не поймешь… Интересно, я одна такая странная или все люди такие?
Я прилетела в поместье Синоби раньше на три часа, встретилась с младшим братом, поблагодарила за сохранность «души»; он посетовал, что ее пришлось отсылать, что я не забрала ее сама, мол, нехорошо. Мы поболтали какое-то время, смышленый он мальчишка все-таки. Потом нашла маму Яну, и она провела меня к дочери. Очаровательная серьезная маленькая леди.
— Ты моя мама, — тут же заявила она. Да, дочка переняла у Викенов цвет волос. Я молча закивала, сказать ничего не получалось.
— Посмотрите, ко мне мама пришла! — закричала она, обернувшись к друзьям, таким же малявкам от двух до четырех. Налетела толпа.
— Что-то она маленькая какая-то, — авторитетно заявил мальчик постарше. Это вызвало лавину обсуждений меня и моей внешности. Я взглядом взмолилась о помощи к маме Яне, та быстренько переключила сорванцов и увела играть. Мы остались вдвоем, я усадила на руки мою Мегги-Лану, и она тут же принялась мне рассказывать о своей жизни и о товарищах. Мелькнула дурацкая мысль, что уже в таком возрасте детей учат докладывать, но все было куда проще, дочка стремилась ввести блудную маму в свою жизнь. Мне стало ужасно стыдно. Я, как могла, поддерживала разговор и запоминала, кто рыжий Санька, а кто быстрее всех взбирается по канату, и прочее. Наговорившись, дочка заявила:
— Ну, все, пойдем, ты же знаешь, кто приходит, тот играет со всеми. — Да, я помнила эту традицию и до сих пор помню чужую маму, которая играла с нами больше всех. Играли во «Льва», я с завязанными глазами ловила хохочущих и визжащих малышей, а потом отгадывала, кто это. Время пролетело незаметно, пришла пора прощаться.
— Когда ты сможешь прийти в следующий раз? — строго спросила дочка.
— Я не знаю, доченька, — честно ответила я — Я скоро улечу опять на другую планету и не знаю, когда вернусь.