Синто. Героев нет
Шрифт:
— Это моя родина, и пираты угрожают нам, — сказала я негромко. Стояла тишина. Курсанты догадались, что началась вербовка, но я не спешила, пусть осмыслят.
— Леди? — раздался чей-то неуверенный голос.
— Добровольный контракт на один год, ПОЛНОЕ погашение долга перед государством, заключение нового контракта по желанию. Пятьдесят человек по истечении контракта смогут получить вид на жительство на Синто, — я замолчала и обвела взглядом зал. — Смертность при исполнении шестьдесят процентов, — четко закончила я.
Стояла тишина. Я не просила Судьбу ни о чем. Если мы не заключим контракты, может, как-то и выкрутимся из положения,
И вот встал один, за ним его друзья, еще несколько, и еще, и еще. Встал весь зал. Я боролась с комом в горле, пытаясь успокоиться, мне это удалось.
— Спасибо, солдаты.
Четыреста девяносто один контракт.
Поставила Соденберга в известность, он скривился и сказал:
— Леди, если смертность превысит семьдесят процентов против заявленных шестидесяти, синто могут забыть маршрут на Дезерт, вы никого больше не получите, даже тех ваших так называемых спецкурсантов.
— Президент, мы вас подводили когда-нибудь?
Он тяжело посмотрел.
— Вы думаете, что можете контролировать все?
— Мы очень стараемся, и у нас неплохо получается.
На это он ничего не ответил, и мы, не прощаясь, закончили разговор.
Через три шестидневки пришли первые модифицированные истребители и один спасатель, «рыбак», как его окрестили на Тропезе, а истребители назвали «дельфинами» в честь какой-то истории про животных-самоубийц, участвовавших в людской войне. Мы всем составом погрузились на старый списанный лайнер, который станет нашим домом на ближайшие месяцы, и отправились в тихое местечко, в никому ненужную «пустышку», где и стали испытывать технику. Шур-Бельфлера после продолжительных «боев» удалось оставить на Дезерте, у меня не было к нему претензий, за исключением одной — он мой надзиратель, оценивающий каждое слово и поступок, а это действует на нервы.
К моей величайшей радости, поведение реального истребителя совпадало с поведением имитатора, за исключением мелочей. Я очень боялась, что мальчишкам придется переучиваться, но перестраивать доведенные до рефлекса навыки не пришлось. Истребитель-«дельфин» выглядел преотвратно, просто консервная банка — раз машине суждено проработать один час, зачем ее делать надежной; не развалится, пока долетит до цели, и ладно. Но, несмотря на паршивый вид, маневренность все же осталась, защитное поле не сбоило, в общем, все было не так плохо, как можно было подумать, глядя на это чудо инженерной мысли.
Тренировались сначала в одиночку, потом четверками, потом по три-четыре четверки, стараясь добиться слаженной работы.
Так прошло двадцать пять дней, когда я получила почту с красным кодом. Видеофон орал как раненное животное, пока я не раскрыла письмо.
Приказ выдвигаться к «вратам» в «пустышку», соседнюю с пиратским сектором.
Началось.
Когда мы прибыли, нас ждал тропезский транспортник, доставивший «дельфины», безпилотники и три наших корабля, тоже переделки с грузовых. В первом были нормальные истребители с нашими же пилотами, во втором — штаб, а третий предназначался, по официальной версии, для техподдержки. В реальности — яркое доказательство параноидальной предусмотрительности синто! — это была дезинтеграционная пушка, снятая с орбитальной крепости, последний довод королей, вернее, синто. Воспользоваться ею можно только
Я находилась в командном пункте и рычала на Каса и Пола чтобы убрались и не маячили, они же пытались доказать, что прилипнут к стене и никому не помешают, но, тем не менее, будут рядом.
— Корабль полковника Грево приближается, — раздался деловой голос. — Полковник просит связь.
— Давай.
На экране высветилось лицо Грево, бледно-зеленое с черными мешками под глазами.
— Что с вами, «врата» вас побери? — вырвалось у меня.
— Я заболела, Дебюсси, Жофур и Леско инфицированы, — она старалась говорить четко и бодро, но это никого не могло обмануть.
— Чем больны?
— Предположительно, чума-тетта.
Это конец, мы остались без главнокомандующего и высших офицеров.
Корабль приняли, теперь придется отдать целую медсекцию под карантин, и это тогда, когда мы ожидаем получить десятки раненных. Прекрасно продуманная диверсия: больные заражают всех на корабле, мы успеваем провести бой, но к моменту сбора трофеев корабль превращается в лазарет, весь командный состав и «няньки» трясутся в лихорадке. Браво! Планы сбило лишь то, что у Грево оказалась иммунная идиосинкразия и болезнь свалила ее сразу, тройка же офицеров были свежи и бодры, занимаясь тем, что кусали себе локти и пытались вытребовать условия для командования из карантина.
Я связалась с Синто, обрисовав ситуацию.
Пришедший ответ был таким, как я и предполагала.
— Некст Викен, вы назначаетесь главнокомандующим, — сказал лорд Ларин. — У вас есть все теоретические знания для проведения такого сражения, есть хорошая команда спецов, есть в конце-концов эти три тропезки, если чего-то не знаете — есть, у кого спросить. Мы надеемся, что вы справитесь, вы должны справиться.
Ну да, со щитом иль на щите… Конечно, наши, имея выбор между мной и Дебюсси, выбрали меня, но я не Грево, у меня нет ни малейшего опыта командования в боевой ситуации. Тренировочные бои с шестнадцатью истребителями не в счет. А хорошая команда спецов — это Китлинги, Хоресы и подконтрольные им Ташины, которые хоть и понимают, что моя вина в позоре их семей невелика, но все равно теплых чувств ко мне не испытывают. Если спрошу, ответят, но первыми подсказывать не будут.
— Приказ ясен, — что я еще могу сказать!
— И последнее, в свете таких событий… Начните операцию как можно раньше.
— Ясно.
Конечно, Грево наверняка успела сообщить на Тропез о своей болезни, там поняли, что план провалился и спешно готовят что-то новое, это если исходить из худшего варианта — предательство союзника, а не предатель в стане союзника.
Я постаралась убрать страх ответственности и вообще СТРАХ, насколько это возможно. Увы, в такой ситуации нельзя увлекаться играми с пси-техниками. Любое отсечение эмоций чревато искажением восприятия реальности, а в данной ситуации это смерти подобно.