Синто. Героев нет
Шрифт:
И, воспользовавшись его удивлением, выскользнула из объятий.
— Хорошо, подожду, — ответил Грюнд, пытаясь прочесть на моем лице.
— А теперь кыш отсюда! — и я выставила хохочущего Грюнда, дразнящегося, что такую ласковую меня никто, кроме него, замуж не возьмет.
Я озвучила Синоби просьбу подполковника об экскурсии, он ответил, что в принципе все готово, и что будет лучше, если русов буду сопровождать я и еще две девушки из Соболевых. Заскочив к Лане, я переоделась в свои привычные штаны, рубашку и армкамзол и отправилась за Соболевыми.
Экскурсия удалась на славу, за исключением того шока, который я испытала, когда вместо двадцатилетнего подполковника увидела мужчину лет под тридцать пять.
Полковник Щедрин, а вернее Полномочный
Наконец, мы вернулись в посольство, Щедрин видя, что мне что-то нужно, сам предложил мне зайти, выпить чаю. И вот я вертела в руках чашку и не знала с чего начать.
— Я сейчас хочу задать вопрос, как частное лицо. И если вы не посчитаете возможным ответить, то так и будет — сказала я. Все заинтересовались.
— Вы знаете, что случилось с «Гевалтигом» и где он вынырнул? — спросила я, кляня себя за то, что не поставила «зеркало». Этот разговор был слишком болезненным и важным для меня.
— Если вы спрашиваете, каким образом был поврежден «ключ» корабля, что его в прямом смысле, носило по всем вратам столько лет, то ответ — мы не знаем, — холодно ответил Представитель.
Я отрицательно замотала головой, не в силах что-либо сказать. «Носило по всем вратам»!
— Я не это хотела узнать, — наконец сказала я. — Что случилось с теми, кто был на борту?
— Они умерли, — ответил Лепехин. — Говорят, на их лицах застыл ужас.
Чтоб от тебя Судьба отвернулась, он сказал это явно с расчетом причинить мне боль. Не в силах больше выносить враждебные взгляды, я встала и отвернулась, сделав вид, что рассматриваю картину на стене.
— А что сталось с трупами?
— Их просто выбросили, кружат где-то в космосе, — опять Лепехин, садист.
— В каком секторе, возле какой звезды? — чужим голосом спросила я.
Молчание за моей спиной затянулось. Пожалуй, мне пора уходить…
— Сектор 1089, девятый спутник планеты № 5443, — ответил Представитель.
— Спасибо, — еле слышно произнесла я.
— На «Гевалтиге» был ренегат, предатель-синто, который вел корабль к вам, не так ли? — спросил Лепехин.
— Нет, не так, — вместо меня тихо отозвался Крутецкий.
— Кто она вам? — ласково спросил он, ну прям злой следователь и добрый.
Я молчала. Собравшись с силами, произнесла.
— Спасибо, господа. Всего вам доброго.
И не помня как, вылетела из посольства. Стараясь уйти от него как можно дальше, я дошла до периметра центра и там, наплевав на камеры, разрыдалась.
Если бы меня спросили, отчего я так плачу, я бы не ответила. Наверное, я заново оплакивала маму. Оплакивала ее страшную смерть, и то, что не могу прийти к ней на могилу. Оплакивала то, что, закончив Тропезское космолетное, я так и не постигла работы «ключей», говорят, это вообще мало кто понимает, но мама-то смогла что-то с ними сделать в краткий миг перехода. Выплакавшись и успокоившись, я позвонила Синоби и кратко пересказала разговор с русами и его итоги. Он молчал, я отключилась.
Я столько лет хотела узнать обстоятельства маминой смерти и вот наконец узнала. Бойтесь достигать цели, она может вас раздавить. Вот уж воистину так.
Потом дни полетели ярким калейдоскопом, вытеснившим ужас того, что я узнала.
На следующий день после экскурсии и разговора о «Гевалтиге» позвонил
Оказывается, дезертцы ждали меня как своего командира, расценивая Бялко лишь как временных начальников. Я была в шоке, у меня не возникло сомнений, что харизматичный лорд Бялко быстро вытеснит меня из сердец дезертцев и станет их новым кумиром. Я начала расспрашивать, что да как, выяснилось, что неугомонный Белтман, отбыв наказание, тут же улизнул с крепости и успел присоединиться к воевавшим пилотам. А после того как я не пришла на короткую торжественную часть в честь победы, и никто толком не рассказал дезертцам, что со мной, Белтман проник в крепость и крутился возле регенератора, пока я не пришла в себя и его не выставил Синоби-Чех. Вернувшись, он все рассказал своим, и они тихо просидели эти дни. Но вчера кто-то узнал из «Новостей», что я уже поправилась, и встал вопрос о «возращении под мое командование». Теперь лорд Бялко, сдерживая агрессию, интересовался, что же я собираюсь предпринять, и если я планировала создать новую семью летчиков, то почему не заикнулась об этом на Совете?
Кошмар.
Собравшись с мыслями, я наконец выдала: первое — я не собиралась создавать новую семью летчиков. И второе — почему Бялки не смогли стать авторитетами для дезертцев, ведь вы военные-летчики, вы должны быть им ближе и понятнее, чем я, женщина? Бялко остыл так же быстро, как и загорелся, однако попросил меня поклясться, что я не настраивала дезертцев на работу ТОЛЬКО с собой и не отзывалась плохо о Бялках. Я, немного обиженная, поклялась и высказала, что не ожидала, что он обо мне столь плохо думает. Лорд искренне извинился, конфликт был исчерпан. Вспомнили о вопросе — почему не сработались? Бялко задумался и потом выдал: мол, если честно, то всех немного коробит поведение дезертцев, их подобострастность, «рявканье», неуставные отношения в коллективе. Я сидела и таращила глаза на Бялко, он понял что тут что-то не так.
— Лорд Бялко, а я могу посмотреть какие-нибудь записи, ну, не знаю, с тренировок, что ли? Я хочу увидеть стиль общения в вашей семье.
Бялко понял, о чем речь, и быстренько нашел разбор имит-полетов.
Да… Это было именно общением в семье, а не в армии. Авторитет старших был непререкаем, но не было показной жесткости и соревновательного духа, это как раз был тот случай, когда отсутствие похвалы и было критикой. Это неудивительно, ребята, выросшие вместе, с детства привыкшие опекать младших и подчинятся старшим, слаженная и отработанная команда, они просто не нуждались в соревновании между собой, в поиске неформальных лидеров, как это было у дезертцев. Мне вспомнилась слаженная, филигранная работа наших пилотов и боевой задор дезертских мальчишек — небо и земля. Они просто очень разные… Мне-то было легче, я изначально познакомилась с культурой армейского общения еще в Тропезском космолетном, дай Судьба здоровья Кондору, повадки которого я иногда копировала. В меру сил я постаралась объяснить Бялко проблему, он понял, но не до конца. Ну, не служил он в обычной армии, не понимал силу ритуалов, сплачивающих солдат, вселяющих уверенность, что все правильно, все так, как должно быть. Бялко был просто руководителем семьи, которая охраняла сектор Синто и наши торговые корабли, и он рос, зная, что придет время, и он станет Первым в семье, ему не надо было «делать карьеру», надо было лишь быть достойным того, чтобы стать Первым.