Сипстрасси
Шрифт:
– Это не важно. Йон Шэнноу. Ты, естественно, отправишься вместе со мной.
– Как хочешь. Нам надо подняться вон на тот холм, – сказал Шэнноу.
Саренто взглянул туда, куда указывал его палец, и тут же уставился на Крестоносцев у изгороди.
– Убей хотя бы одного из них, и двадцатого века тебе не видать! – предостерег Шэнноу.
– Сколько времени это займет? Я изнываю от голода!
– Столько, сколько нам нужно, чтобы подняться на холм.
Старик повернулся и медленно зашагал к холму. Саренто нагнал его, подхватил под мышки и побежал вверх
– Не умирай, старик! – приказал он, добравшись до вершины, и опустил Шэнноу на землю. – А теперь сдержи свое слово!
Шэнноу выдвинул микрофон.
– Сделай! – прошептал он.
Вспышка фиолетового света – и они исчезли.
Амазига с трудом поднялась на ноги. У нее за спиной радостно вопили и обнимались Крестоносцы, но ее жег невыносимый стыд. Отвернувшись от холма, она зашагала к дому. Как он мог решиться на это? Как он мог?!
Бет пошла ей навстречу.
– Так, значит, победа осталась за ним! – сказала она.
– Если ты можешь считать это победой.
– Мы живы, Амазига. По-моему, это можно считать победой.
– Стоила ли она своей цены? Зачем, зачем я ему помогала! Он обрек на гибель целый мир!
Когда Кровь-Камень появился вдали, Шэнноу подозвал ее к себе.
«Я должен подойти к нему поближе, – сказал он. – Мне нужна твоя помощь».
«Я твоего веса не выдержу. Пусть тебя поведет Сэм!»
«Нет, это должна быть ты».
Из дома к ним вышел Сэм. Он положил руку на плечо Амазиги, наклонился и поцеловал ее в лоб.
– Что я натворила, Сэм? – пробормотала она.
– Ты сделала то, что должна была сделать, – ответил он с убеждением.
Рука об руку они направились в луга. Бет осталась стоять, глядя на вершину холма. Вскоре к ней из дома вышла Зера Уилер с детьми.
– В жизни ничего похожего не видела! – сказала Зера. – Раз! И нет их.
– И нет их, – повторила Бет, борясь с безысходной тоской. Она вспомнила Шэнноу таким, каким впервые его увидела более двух десятилетий назад. Суровый одинокий человек, упорно ищущий город, зная, что город этот не существует и не может существовать. «Я любила тебя тогда, – подумала она. – Так сильно, как уже никогда потом не могла тебя любить».
– Плохой человек ушел? – внезапно спросила Эстер.
– Да, деточка, – ответила Зера.
– А он вернется?
– Навряд ли.
– А что будет с нами? Со мной и Осом? Зера засмеялась.
– Останетесь у старой Зеры. Страшное наказание, а? Придется делать всякую домашнюю работу, мыть, убирать. Думается, вы быстро сбежите с такой каторги.
– Я от тебя не убегу, Зера, – обещала Эстер, и ее лицо вдруг стало очень серьезным. – Никогда-никогда!
– И я тоже, – сказал Ос, достал из кармана пистолетик и протянул его Зере. – Пусть он лучше хранится у вас, фрей, – объяснил он. – Я больше не хочу ни в кого стрелять.
Зера взяла пистолет и улыбнулась.
– Пойдемте-ка перекусим, – сказала она.
Бет
Слева Пэдлок Уилер разговаривал со своими людьми и с Нестором Гаррити среди них. Возле стояла Исида. Бет увидела, как Мередит взял ее руку и поднес к губам.
Юная любовь…
Господи, зачем все это?
К ней подошел Тоуб Харрис.
– Простите, что беспокою вас, фрей, – сказал он, – но младенчик плачет, а остатки молока прокисли. Не говоря уже о том, что он всю комнату засмердел, попросту выражаясь.
– А ты никогда младенцев не перепеленывал, Тоуб?
– Не-а. Хотите, чтобы я научился? Она встретилась с ним взглядом и улыбнулась в ответ на его заразительную ухмылку.
– Может, мне следует тебя обучить.
– Буду рад, Бет.
Он впервые назвал ее по имени, и Бет поняла, что ей это приятно. Повернувшись, чтобы войти в дом, она увидела, что Амазига и Сэм спускаются с холма. Чернокожая женщина стремительно подошла к ней.
– Я была несправедлива к Шэнноу, – сказала она виноватым голосом. – Перед тем, как попросить меня вывести его из дома, он дал Сэму вот это.
Она достала из кармана клочок бумаги и протянула его Бет. На нем было нацарапано одно-единственное слово:
«Троица».
– Что это значит? – спросила Бет.
И Амазига объяснила.
ТРОИЦА
Гроза уносилась за горы, зигзаги молний пронизывали небо над дальними вершинами. Ливень прекратился, но от пустыни веяло сыростью и прохладой. Едва угас фиолетовый свет, Шэнноу упал ничком, Саренто ухватил его и притянул к себе.
– Если ты меня надул… – начал он, но тут же чуть не потерял сознание от сокрушающе сильного запаха. Миллионы их! Сотни миллионов! Саренто отпустил Шэнноу и начал вращаться на каблуках. Пьянящий аромат всех этих душ был настолько благоуханным, что почти утолил его голод.
– Где мы? – спросил он.
Шэнноу привалился к камню и оглядел озаряемую зарницами пустыню. Небо на востоке светлело.
– В Нью-Мексико, – ответил он.
Саренто оставил старика, поднялся на пологий пригорок и обвел пустыню внимательным взглядом. Слева он увидел ажурную металлическую башню вроде нефтяной вышки, а под ней небольшую палатку. Полотнища незашнурованной двери хлопали на ветру.
Двадцатый век! Его мечта. Тут он сможет питаться всю вечность.
Саренто захохотал и тут увидел Шэнноу. Старик доковылял до него и стоял, уставившись на башню.
– Мы далековато от ближайшего населенного пункта, – сказал Саренто, – но у меня сколько угодно времени, чтобы отыскать его. Ну, Шэнноу, каково ощущать, что ты обрек моей власти целую планету?
– Сегодня я стал смертью, – сказал старик, устало повернулся и начал спускаться с пригорка.
Саренто впивал его отчаяние, но оно только усилило ощущение радости. Небо прояснялось, занималась заря.