Сирены

ван Ластбадер Эрик

Кто-то, протянув руку, умудрился схватить Дайну за запястье и потянуть на себя с такой силой, что она чуть было не упала. Рубенс, подхватив ее, потащил прочь. Громкий свист толпы смешался с пронзительным воем полицейских сирен, прорезавшихся сквозь оглушительный шум.

Появившиеся полицейские с трудом пробивались сквозь скопление людей, распихивая их в стороны, держа наготове Дубинки. Построившись клином, они разделили толпу на две половины. Кто-то закричал от боли или ярости. В этот момент первые блюстители порядка уже добрались до Рубенса и Дайны и

буквально протолкнули их сквозь первую дверь.

Один из полицейских также протиснулся внутрь, а двое других стали по бокам у входа. Остальные рассыпались веером по верхним ступенькам лестницы. Еще несколько машин с подкреплением с воем и блеском огней подъехали к зданию, и из-за угла вырулил фургон.

– С вами все в порядке, мисс Уитней? – осведомился у Дайны молодой светловолосый и широкоплечий полицейский с твердым и решительным взглядом голубых глаз.

– Кажется да, – ответила она.

Фургон остановился; его задняя дверца распахнулась.

– А вы, мистер Рубенс?

Полицейские посыпались из фургона, как горошины из мешка, однако с исчезновением Дайны за дверью, толпа выдохлась и подалась назад сама.

– Да, да, – с отвращением сказал Рубенс. Он провел ладонями по смокингу и брюкам. – Где, черт побери, вы были, ребята?

– Извините, мистер Рубенс, – отозвался полицейский, впрочем явно не испытывавший ничего даже отдаленно напоминающего раскаяние. Он говорил таким тоном, точно хотел сказать: «Если бы вы не были тем, кто вы есть, то я бы просто посоветовал вам не совать нос не в свое дело». – Мы прибыли как только смогли. Никто не ожидал ничего подобного. – Он сделал неопределенный жест рукой. – Я имею в виду, что мы ведь не в Нью-Йорке. – Он отошел от двери, вынимая на ходу блокнот из заднего кармана и, щелкнув ручкой, спросил. – Простите. Мисс Уитней... вы не могли бы? – Он протянул ручку и блокнот Дайне, и та, улыбаясь, расписалась.

– Все в порядке. – Она улыбнулась ему. – Вы прибыли как раз вовремя. – В это время он был готов пройти сквозь стеклянный лист, если бы она попросила его об этом. – Может быть, вы подождете где-нибудь поблизости, пока церемония награждения завершится, и проводите нас домой.

– Эй, Майк, – произнес другой полицейский. – Я не знаю...

– Позвоним и уладим все, – оборвал его Майк, не оборачиваясь, и более мягким тоном добавил. – Мы были бы счастливы, мисс Уитней, оказать вам эту услугу. – Он забрал блокнот и ручку из ее рук. – Когда вы выйдете, просто оглянитесь по сторонам: мы будем неподалеку.

– Спасибо, Майк. Мистер Рубенс и я будем вам признательны. – Она ухитрилась сделать такой акцент на слове "я", что все остальные померкли. Развернувшись, она взяла Рубенса под локоть.

– О, мисс Уитней!

– Да?

– Удачи вам сегодня вечером. Мы будем болеть за вас.

– Спасибо, Майк. Это очень мило с вашей стороны.

Краска залила щеки полицейского, и он поспешно отвернулся.

Дайна и Рубенс прошли сквозь вторую стеклянную дверь в вестибюле и, едва перешагнув через порог, она увидела его.

Он быстро приблизился,

высоко задрав темное ястребиное лицо. Он был в смокинге, сидевшем на нем так, что по всей вероятности, он одолжил его в последнюю минуту. В его черных волосах, куда более длинных, чем прежде, и окладистой бороде виднелись серебристые нити. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она вышвырнула его из своего дома.

– Я ждал этого момента. – Его голос был прежним. В нем сохранился металлический оттенок, из-за которого фразы казались обрезанными и чужими. Это было одно из качеств, делавших его таким хорошим публичным оратором. Он чувствовал себя неуютно в смокинге и беспрестанно вертел уже натертой шеей.

– Рубенс, это Марк Нэсситер. Они проигнорировали друг друга с таким видом, точно являлись заклятыми, кровными врагами.

– Что тебе нужно? – осведомилась Дайна.

– Просто увидеть тебя снова. – Она заметила табачную крошку, прилипшую к его губе. – Увидеть, чем ты стала. – Его темные глаза были полуприкрыты. – Увидеть, во что они превратили тебя.

– Чем бы я не стала, Марк, это моя собственная заслуга. Это воплощение моих фантазий.

– Ты в этом уверена, дорогуша? – Он смотрел на нее, хитро прищурившись, слегка наклонившись вперед и приподнявшись на носках. Эту привычку он приобрел, стараясь скрыть свой низкий рост.

Впервые Дайна сумела разглядеть твердость черт его лица и алмазный блеск в глазах, который, теперь она была в этом уверена, присутствовал в нем всегда.

– Ты уверена, что этот Свенгали, – он показал на Рубенса, – не стоит в центре всего, дергая за нужные нити в нужный момент? – Его губы искривились в полупрезрительной усмешке. – Какие чувства ты испытываешь, когда спишь с подонком, обладающим властью? – Он легонько потрепал ее по подбородку. – Вот как собственно обстоит дело с тобой, малышка.

Дайна ощутила сбоку движение Рубенса, прежде чем увидела его.

– Ну погоди, жалкий сопляк! – Рубенс стиснул кулаки.

Марк поманил его к себе пальцем.

– Давай, толстосум, иди сюда. Я не боюсь тебя. Я не боюсь ничего!

Дайна, шагнув вперед, встала между ними. Она не сводила глаз с Марка, но ее слова были обращены к Рубенсу.

– Довольно, – заявила она решительно, – Предоставь это мне.

– Черта с два. – Рубенс двинулся в обход ее. – Этот ублюдок вполне заслуживает того, чтобы ему набили морду.

Дайна развернулась, как на шарнирах, и яростно взглянула на Рубенса.

– Я сказала, что справлюсь сама!

Марк язвительно усмехнулся.

– Правильно, так держать, малышка. Да-да. Занимайся самоутверждением, пока у тебя есть возможность. Кому какое дело, что все это лишь иллюзия. Он позволит тебе победить в этом крошечном сражении, потому что ему абсолютно нечего терять. Однако когда речь идет о войне, моя прелесть, он уже купил и продал тебя вместе со всеми потрохами. Но самое смешное заключение в том, что ты даже не заметишь всего этого, пока армия не отправится на новую, еще более крупную кампанию, оставив тебя далеко позади.