Сирены
Шрифт:
Не обращая внимания на Тай, Дайна спросила:
– Крис, как ты?
– Он в порядке, – отрезала Тай прежде, чем сам Крис успел открыть рот. – Теперь он живет у нас.
– Я думала, ему следует побыть в одиночестве, – говоря это. Дайна удивилась тому, что чувствует необходимость оправдывать собственные поступки. – Он определенно нуждается в отдыхе.
– О, да, – язвительно отозвалась Тай. – В отдыхе. В твоем доме, разумеется. Подумать только, как ты щедра и бескорыстна. – Она ухмыльнулась, и на физиономии Найджела, как в зеркале, появилось точно такое же выражение. Тай же, выпятив подбородок,
– О чем это ты?
– Я говорю о тебе и Крисе, – яростно ответила та. – Мы все знали, что происходит... и как бедняжка Мэгги была расстроена.
– Ты сошла с ума! – воскликнула Дайна, но в ту же секунду всплыл в памяти последний разговор с Мэгги по телефону. Откуда в голове ее подруги взялась та же самая идея?
– Мэгги была посторонней среди нас, – произнесла Тай. – Так же, как и ты. Она попыталась примазаться к обществу, к которому не принадлежала. – Она вытянула вперед руку, повернутую ладонью вверх. – И вот она лежит там. – Казалось, Тай вот-вот расхохочется, не выдержав. – Она умерла в наказание за свои грехи.
– Грехи? Какие грехи? – Дайна тщетно пыталась отыскать взгляд Криса. – О чем она говорит?
– Колдовство, – поспешила ответить Тай. Черная магия. Она хотела проникнуть в наш внутренний круг.
Позади стоявшей тесной группы «Хартбитс» раздался шум потасовки. Взглянув поверх плеча Тай, Дайна увидела Силку, разбирающегося с одним из репортеров. Подхватив одной рукой беспомощно барахтающуюся жертву под мышку, телохранитель «Хартбитс» выхватил из рук газетчика фотоаппарат и с размаху врезал им по стволу ближайшего дерева. Аппарат разлетелся вдребезги; испорченная пленка выскочила наружу, как человечек из детской шкатулки. Найджел, обернувшись, наблюдал за этой сценой, но Тай даже не шевельнулась. Крис прилежна разглядывал носки своих ботинок.
Когда Силка, передав репортера в руки охраны, вернулся назад, его взгляд, устремленный на Дайну, сказал ей: «Я предупреждал тебя насчет Тай».
– Закончилось? – спросила Тай и, когда Найджел кивнул, обратилась вновь к Дайне. – Ты нравишься Крису, так же как и Найджелу. Поэтому не повторяй ошибки своей подруги. Ничто из того, что происходит между нами, не касается тебя. Так что держись в стороне.
– Держаться в стороне? – изумленно переспросила Дайна. – Она была моим другом. Как я могу оставаться в стороне?
Тай открыла рот, собираясь было ответить, но Бонстил во время успел оттянуть Дайну за руку, обращаясь к ней: «Пора идти. Я провожу вас».
Повисло тягостное, натянутое молчание, полное скрытой внутренней борьбы. Противоборствующие стороны сформировались, образовав, как на шахматной доске, два войска белых и черных. Дайне казалось, что все эти люди участвуют в какой-то чудовищной игре, сводившейся к безжалостной взаимной травле – единственному, что поддерживало их существование. У нее не выходила из головы фраза, произнесенная Джоан: «Вы обретаете счастье, только пожирая друг друга живьем». «Нет, – возразила про себя Дайна, – это неправда. Мы не такие. Я не такая. Когда-то я могла стать такой, подражая матери, однако этого не произошло. Жизнь научила меня».
Опять бросив взгляд мимо Тай, она заметила, что Силка внимательно
– Я хочу поговорить с вами, – сказала она тихо.
– Не здесь, – ответил капитан, – и не сейчас. – От этого странного эха ее собственных слов, обращенных к Рубенсу, по спине Дайны пробежал холодок. – Пока мне нечего вам сообщить.
– Нет, есть..., – однако Бонстил уже удалялся, оставив ее с Рубенсом, и занял место рядом с четой Рэтеров. Дайна решила, что это он позвонил им.
Началась служба – долгая церемония, безжизненная и равнодушная. Священник, не знавший Мэгги, распространялся о ней так, точно она с детства ходила в его церковь. Впрочем, видимо Джоан в предварительной беседе сообщила ему все основные факты из биографии сестры.
Посредине проповеди Дайна вдруг поняла, что Рубенс был прав. Похороны предназначались для живых, а не для мертвых, ибо нигде не было ни малейшего следа присутствия женщины, которую когда-то звали Мэгги. Ей не нашлось места в кругу лиц, выражавших ту или иную степень горя.
Наконец два здоровых могильщика спустили на веревках гроб в могилу. Дайне, чьи глаза наполнились слезами, казалось, что в чернеющей яме хоронят не одного человека.
Джоан, отстранившись от мужа, подошла на негнущихся ногах к краю могилы. Священник твердил нараспев:
– Прах – праху, пыль – пыли...
Джоан наклонилась и подобрала горсть земли. Долгое время, будучи не в состоянии пошевелиться, она стояла на месте, бесконечно, ужасающе одинокая. Тай, повернувшись, сказала что-то Найджелу. В то же мгновение судорожным жестом Джоан вытянула руку вперед и бросила в яму комья земли, черным дождем посыпавшиеся на блестящую крышку гроба.
Глава 5
– Не понимаю, что заставляет их продолжать это, – заметил Марион как-то утром на съемочной площадке.
– Продолжать что? – поинтересовалась Дайна. Режиссер сложил свой номер «Гардиан», которую он ежедневно получал авиапочтой из Манчестера. Марион не мог прожить без новостей о событиях, творящихся у него на родине. «Газеты, издаваемые янки, – частенько бормотал он себе под нос, – не умеют сообщать о том, что происходит в мире». Однако в действительности, его в первую очередь волновали новости из Англии.
Он поднял голову и взглянул на Дайну поверх своей любимой чашки из английского фарфора, на три четверти заполненной свежезаваренным чаем, представлявшем собой смесь сортов «Инглиш Брекфаст» и «Дарджилинь», которую Марион регулярно приобретал в одном магазине на Бельгревиа.
– Я имею в виду англичан и ирландцев, – он говорил очень осторожно. – Английский парламент и католиков. – Он отхлебнул чая. – Это уже сидит у меня в печенках. – Марион ткнул пальцем в газету. – Вот хотя бы пример. Они пишут о грандиозной облаве в Белфасте три недели назад. Утверждают, будто она была организована главой ирландских протестантов на севере острова. – На его лице появилось отвращение. – Как обычно, грязную работу выполняли англичане. Именно они прочесывали Эндитаун, вылавливая ребят, подозреваемых в связях с ИРА. – Он покачал головой. – Это была настоящая кровавая баня.