Сирены
Шрифт:
– Забудь про Монти. Она отстранила его руку.
– Ты поговорил с Монти на чистоту, да?
– Монти не в состоянии тягаться с Берил, – он с силой вглядывался в ее лицо. – Он отстал от жизни.
– Рубенс, он должен знать. Если он не одобрит...
– Послушай, Монти все больше стареет. Он устал, у него пошаливает сердце. Я считаю, только, пожалуйста, не перебивай меня, я считаю, что настала пора подыскать тебе другого агента.
Дайна ядовито посмотрела на него.
– Бьюсь об заклад, что у тебя есть что-то на примете. Рубенс решил не увиливать.
– Да, один или два человека.
– Я не стану увольнять Монти, Рубенс. Так что забудь про них.
– Дайна,
– Выбросить, как ненужную тряпичную куклу.
– Можно сказать, что в каком-то смысле он и стал чем-то вроде этого. Ты выросла. Теперь, он – часть твоего прошлого. Он слишком стар; для него не найдется места там, куда ты приближаешься. Есть другие люди, способные тебе помочь в пути.
– Зато нет никого, – возразила она, – кто мог бы помочь ему. Я хочу, чтобы было так, и ни ты, и ни кто угодно другой не заставит меня отказаться от этого.
– Мне хочется, чтобы мы пошли на похороны Мэгги вместе.
– О господи, Дайна! Только этого еще не хватало.
– Пожалуйста, Рубенс. Это много значит для меня.
Вздохнув, он скрестил свои пальцы с ее. Они лежали в кровати, а в открытые окна спальни проникали ночные запахи. Рубенс накормил и выкупал Дайну, прежде чем уложить в постель. Некоторое время она парила в тумане между сном и бодрствованием. Удобная кровать, восхитительная прохлада простыней, постепенно согреваемых телом, тихий шум из ванной, где Рубенс принимал душ, сознание того, что скоро он окажется возле нее – все это вместе, объединившись, уносило ее куда-то вдаль. Однако она противилась этому ощущению как могла, ибо воспоминания, сколько лет остававшиеся погребенными в недрах ее души, поднимались из глубины, подобно пузырькам воздуха в трясине, спрятанной от взоров буйными зарослями осоки.
– Расскажи мне, – попросила она, сжимая его руку, – как прошла твоя поездка в Сан-Диего.
– Я вел себя как настоящий скотина. – Он посмотрел в потолок, и что-то изменилось в его голосе, отчего Дайна почувствовала себя сидящей в кабине падающего лифта. – Мне просто пришлось съездить в Сан-Диего, чтобы обнаружить, что недоносок Эшли занимается созданием собственной империи за мой же счет. Этот парень, Мейер, с которым я встречался, постоянно живет в номере отеля «Дель Коронадо». Он вынужден был уехать из Нью-Йорка из-за эмфиземы. Так вот, он рассказал мне, что Эшли заручается поддержкой членов правления за моей спиной. Мейер говорит, что он попытается исключить меня.
– Но ведь это же глупость, – удивилась Дайна. – Компания – твоя, разве не так?
– И да... и нет. Когда два года назад мы делали новую версию «Моби Дика», то начали испытывать определенные затруднения. Расходы на ленту росли, превосходя все разумные пределы. – Поерзав на боку, он подобрался поближе к Дайне. – Однако труппа и экипажи кораблей уже выехали на место съемок. Несколько раз работа над фильмом прерывалась из-за штормов и забастовки профсоюзов. Однако этот фильм имел большое значение. Я верил в него. Нам срочно понадобились дополнительные капиталы. Если бы в финансировании принимала участие главная студия, как это имеет место в случае с «Хэтер Дуэлл», то проблемы бы и не возникло. Однако в тот раз нам пришлось искать средства где-то еще.
– Но ведь «Моби Дик» оказался очень успешным фильмом.
– О, да. Мы поступили правильно, отсняв его. Однако то, что это так, выяснилось позже, а в то время мы увязли в долгах. И вот мой друг Эшли объясняет мне, как он может добыть средства за пару недель. Это было больше того, что мог сделать я. Поэтому, не желая рисковать нормальным ходом
– Как он сумел сделать это?
Оторвав взгляд от потолка, Рубенс перевел его на Дайну.
– Ну, скажем так. Каждый раз, прилетая в Нью-Йорк, я встречаю за столом правления все больше незнакомых лиц, – он заворчал. – До сих пор я слишком много времени уделял другим делам, чтобы покопаться в этом дерьме поглубже. Я увидел, какой хомут одет на голову компании. Она была моей гордостью, однако во время работы над «Моби Диком» времена действительно независимых продюсеров прошли. Поэтому я так много сил отдал заключению долгосрочного контракта с «Твентиз», обеспечивавшего бы мне максимальную свободу.
Он вздохнул.
– И вот наконец мне позвонил Мейер. Он и еще небольшая группа влиятельных людей остались в правлении со старых времен, а все остальные – многочисленные новоиспеченные кредиторы. Если уж эти паразиты попадут тебе под кожу, избавиться от них очень трудно.
– Но не невозможно.
– О, нет, – Рубенс рассмеялся, и Дайна почувствовала, как волны этого смеха расходятся по всему его телу. – Нет ничего невозможного. Надо просто иметь стальные нервы.
Она прижала голову к его груди. Биение сердца Рубенса отзывалось в ее ушах шумом прибоя.
– Что ты собираешься предпринять?
– Я уже предпринял кое-что: поехал на встречу с Мейером.
– Что сказал Мейер? – ее голос опустился до шепота. Дайна постепенно погружалась в сон.
– Мейер, – он вновь расхохотался. – Старик Мейер – веселый парень. Я рад, что он мой друг. Лучше не иметь таких людей в числе врагов.
– А что он все-таки сказал тебе? – повторила она.
– То же самое.
Снаружи «Нова Берлески Хаус» имел непривлекательный и даже не слишком броский вид. Вне всяких сомнений такое обстоятельство было хорошо продуманным, ибо это место не имело ничего общего с заведениями – ловушками для туристов, наполненными уже дряхлеющей мясистой женской плотью, а иногда, как попадалось, представляющие собой кабины для подглядывания за настоящими обитательницами соседних домов – грустными созданиями, похожими на нелепых птиц, чьи основные украшения составляли черно-синие овальные отметины на бедрах и темные впалые глаза наркоманок.
В «Нова Берлески» же отборные номера тайно демонстрировались перед избранной аудиторией, в которой попадались фашисты всех мастей. У всех, кто работал в заведении, имелись на памяти один-два таких шокирующих эпизода, от которых мороз пробирался по коже. Так по крайней мере они утверждали. Впрочем, это никого не волновало, ибо там работали веселые представительницы слабого пола, относившиеся к своей работе с хладнокровием хорошо вымуштрованных канатоходцев.
Здесь не выступали неуклюжие растяпы: публика, не говоря уже о персонале заведения, представители которого считали себя подлинными профессионалами, не потерпела бы подобного надувательства. За подобным дешевым зрелищем следовало обращаться в один из стриптиз-шоу на Бродвее, но не сюда.
Внизу на первом этаже здания размещался довольно дешевый порно-магазин, где шла бурная торговля причудливым и оригинальным ассортиментом всевозможных товаров для извращенцев. Там было все, начиная от нелегальных лент с черно-белым изображением, на которых были запечатлены малолетние исполнительницы, а не косматые карлицы, как в других местах, до высокопрофессиональных журналов в черных упаковках, пропитанных плотоядным духом инквизиции. Разумеется, там продавали и более обычную порнографическую продукцию, но большинство посетителей проявляли к ней незначительный интерес.