Сирены
Шрифт:
– Да, кстати, насчет работы, – вступил Рубенс, словно дождавшийся своей очереди. Он умудрялся каким-то образом смотреть одновременно на обоих гостей. – Боюсь, что ее придется подсократить.
Казалось, на мгновение эти слова повисли в воздухе, точно на лету замершие капельки дождя. Затем в гробовой тишине раздался смех. Смеялся Кроуфорд, и Дайне никогда еще не доводилось слышать звуков более странных, чем те, которые он издавал – высоких и пронзительных.
Хлопнув себя по ноге, он весело заметил, обращаясь к товарищу.
– Вот это умора, Бенни, а?
– Нет, Майкл, я не шучу, – невозмутимо сказал Рубенс. – Шуйлер показывал мне смету за шесть месяцев. Положение из рук вон плохо.
– Да что этот шут понимает в нашем деле, – вставил Понделл. – Мы создаем настоящий шедевр, черт побери. Все должно быть, как полагается.
– Нет, – возразил Рубенс, – все должно укладываться в бюджет.
Кроуфорд громко откашлялся и, не давая Понделлу возможности открыть рот, заговорил.
– Я полагаю, что то, о чем ты просишь нас, трудно осуществимо, – голос его звучал уверенно и спокойно. – Этот фильм родился из определенного зрительского образа. Бенни и я подписали контракт с тобой, потому что мы были уверены, что ты в состоянии обеспечить нам, гм, необходимые условия для воплощения этого образа.
– Вы уже почти на четыре миллиона превысили бюджет, Майкл.
– О, господи, это всего лишь деньги! – воскликнул Понделл, вскинув от отвращения руки.
– Я думаю, – произнес Кроуфорд, поднимаясь с кушетки – ему явно надоел вид возвышающейся перед ним фигуры Рубенса, – что Бенни вполне верно уловил суть момента. Мы принялись за эту ленту не для того, чтобы кто-то навязывал нам свою волю.
– Наверное, ты не понял, о чем я говорю, Майкл, – возразил Рубенс. – Если бы вы, ребята, взяли ситуацию под контроль вместо того, чтобы позволять художнику-оформителю заказывать неоновую иллюминацию стоимостью в четверть миллиона...
– Ты видел этот дубль? – завопил Понделл. – Он чертовски хорош!
– Если бы вы подходили к делу ответственно, – продолжал Рубенс так, словно его никто не перебивал, – то никто бы ничего вам не навязывал.
– А ты видел сцену, о которой идет речь? – Кроуфорду с каждой секундой становилось все труднее сдерживать себя.
Рубенс кивнул.
– Она не стоит полумиллиона баксов, потраченных вами в тот день.
– Сколько же она, черт возьми, по-твоему стоит? – поинтересовался Понделл.
– Ее вообще не следовало снимать, – последовал ответ.
– Мне кажется, Бенни, мистер Рубенс слегка преувеличивает, чтобы подчеркнуть значение своих слов. – Кроуфорд медленно поднялся по ступенькам из углубления, в котором стояла кушетка. – Теперь, когда он надлежащим образом высек нас, мы вполне вольны уйти.
– Майкл, – осторожно сказал Рубенс, – ты все еще не понял. Никто не уйдет отсюда, пока бюджет всего фильма не будет пересмотрен. В съемочной группе надо навести порядок.
– Ты сошел с ума! – заорал Понделл. – За кого ты нас принимаешь!..
– Погоди! – Кроуфорд положил руку на плечо партнера. – Я хочу внести ясность. Ты ставишь
– Всего лишь говорю о том, что необходимо сделать, ребята, – уклончиво заметил тот. – Любой продюсер, ценящий свои деньги, поступил бы точно так же.
– О, господи, что за ахинею он несет! – Понделл был вне себя. – Я вовсе не обязан соглашаться на это.
Рубенс не удостоил его ответом, и после некоторой паузы заговорил Кроуфорд.
– Я склонен думать, Рубенс, что Бенни прав. – Он как-то по-особенному жалостливо улыбнулся. – Если мы прекратим работу над фильмом, ты попросту не досчитаешься десяти миллионов. – Он наклонил голову на бок. – Мне кажется это многовато для тебя. К тому же, если это произойдет, мы просто отправимся на «Уорнес». Они были готовы просто землю грызть, чтобы заполучить нас.
– Да, – Рубенс согласно кивнул головой. – Были, – ледяной тон, которым были произнесены эти слова, поразили Дайну. Кроуфорд же, в свою очередь, попытался просто отмахнуться от угрозы, таившейся в них.
– В любом случае, все сводится к деньгам.
– Возможно, – признал Рубенс. – Но вам не удастся найти работу на «Уорнес». Так же, как и на «Твентиз», «Коламбиа», «Парамаунте», «Филмвэйс», «Ю-Эй» ни в любом другом месте.
Понделл повернулся к Кроуфорду, и запустив пальцы в свои спутанные и грязные волосы, протянул:
– Я не пойму, о чем толкует этот ублюдок? Кроуфорд стоял неподвижно лицом к лицу с Рубенсом. Он вовсе не собирался сдавать свои позиции.
– Не бери в голову эти пустяки... – начал он.
– Пустяки! – взорвался Понделл.
– Бенни, он блефует.
Рубенс указал пальцем через плечо.
– Скатертью дорога, приятель.
– Ну, ну, ты неплохо держишься, Рубенс. Очень даже неплохо. Эй-Би-Си попытались проделать с нами то же самое по окончании первого сезона, когда мы потребовали большие суммы. В конце концов, мы имели на это право. Они здорово нажились на нас, и я думаю, ты согласишься: мы были вправе рассчитывать на соответствующую компенсацию. – Он опять наклонил голову. – Нет? Неважно. Они тоже не соглашались, но потом пошли на попятную, разумеется. У них ведь не оставалось выбора: им грозили слишком большие потери. – На его лице вновь появилась кроличья улыбка. – Так же, как сейчас тебе. Десять миллионов – не шутка.
– Я спрашиваю вас в последний раз, – произнес Рубенс так, словно не слышал ни единого слова, произнесенного Кроуфордом. – Собираетесь ли вы вместе со мной заняться пересмотром бюджета «Над радугой»?
– Рубенс, ты совершаешь очень большую ошибку, – холодно ответил Кроуфорд. Глядя на его стиснутые губы, Дайна решила, что хладнокровие начало изменять ему. – Мы уходим. Но когда ты вновь захочешь встретиться с нами, а мы оба – и ты, и я – знаем, что это непременно случится, нам придется заключить новый контракт. На большую сумму и с добавлением определенных пунктов. Не знаю, каких именно. Относительно этого ты должен будешь поговорить с нашим адвокатом. Тебе придется заплатить за подобное обращение с нами.