Сириус Б
Шрифт:
После долгого и мучительного раздумья, Бычин, наконец, решился.
– Хорошо, - сказал он, - введите Исаака Яковлевича в курс этого дела, но (он поднял вверх указательный палец правой руки) деликатно, вежливо.
– Я займусь, - кивнул головой Легкокрылов.
На этом совещание закончилось, его участники разошлись кто куда, и Бычин тут же приступил к изучению секретной технической документации в полном одиночестве.
Ровно в десять часов вечера того же дня из заводоуправления ЗТЛ вышла странная компания - четыре, одетых в новые голубые фуфайки и оранжевые
Впереди шел технолог Сластенов с большой брезентовой сумкой на плече, а за ним налегке шли Бычин, Легкокрылов и Тесленко. Очень скоро они достигли производственных помещений и нырнули в черный зев распахнутых железных ворот. Внутри стояла полная тишина, а из темноты на участников экспедиции то и дело кто-то выходил. Это, конечно же, были алкоголики третьей смены, бредущие к своим рабочим местам. Некоторые из них шли, лишь слегка пошатываясь, другие брели, держась за стены, а иные и ползли по ржавым металлическим полам в разных направлениях, часто сталкиваясь головами, и грязно при этом ругаясь самыми последними словами.
– Кто это?
– все время удивлялся Исаак Яковлевич.- Откуда здесь взялись все эти люди?
– Долго объяснять, - отвечал ему Легкокрылов из темноты.
– Да и не в них сейчас дело. Осторожно, смотрите под ноги.
Действительно, Исаак Яковлевич, из-за постоянных занятий гадательной магией (а они проводились исключительно с помощью специальных бумажных листов) никогда не бывал на производственной натуре, так сказать, и поэтому сейчас сильно нервничал. Он постоянно на что-то натыкался, с риском сломать себе ногу, вступал в лужи разлитого повсюду машинного масла и все время цеплялся рукавами своей новенькой голубой фуфайки за какое-то ржавое железо.
"Что это такое?" - постоянно спрашивал Исаак Яковлевич, практически непрерывно указывая пальцем то на древнюю, похожую на треснувший египетский саркофаг, опоку, то на выступающий из тьмы нож ржавого загрузочного трактора, - "А это что такое? А это? А это?". Бычин лишь отмалчивался на это и хмурил глаза, а сбивчивые пояснения Тесленке давали Легкокрылов и Сластенов.
По мере приближения к доменным печам опасного ржавого железа вокруг становилось все больше и больше, и, в конце концов, Бычину и Легкокрылову пришлось подхватить начальника планового отдела под руки, а роль проводника мужественно взял на себя Сластенов. Он шел впереди экспедиции, то и дело на что-то натыкаясь в темноте и громко ругаясь отборными матерными словами.
В конце концов, команде специалистов удалось достичь конечного пункта экспедиции - смотровой площадки крановщика козлового крана, расположенной под потолком цеха ширпотреба. Путешествие прошло в целом удачно, хотя и не без потерь - Сластенов безнадежно испортил свои новые югославские ботинки, Бычин сразу в трех местах разодрал новенькую фуфайку, а Легкокрылов сильно поранил руку и теперь он облизывал покрытую кровью ладонь языком, пытаясь потуже стянуть зубами безнадежно испорченный носовой платок. Только на Исааке Яковлевиче не было
– Уф-ф, - сказал он, усаживаясь в кресло крановщика.
– Надеюсь, что оно того стоило...
– Это уж - будьте уверены, - весело откликнулся Сластенов. Он раскрыл свою брезентовую сумку и начал выкладывать из нее восьмикратные полевые бинокли, коробочки с секундомерами, большой термос с кофе и пластиковый пакет с бутербродами. Бычин следил за его действиями с одобрением, а Легкокрылов продолжал обрабатывать языком свою рану.
– Позвольте, но где же э-э... работники?
– спросил вдруг Исаак Яковлевич.
– Ведь они уже должны бы приступить к выпуску продукции, или я ошибаюсь?
– Да сменный мастер уже пришел, - ответил Сластенов, осматривая помещение цеха через полевой бинокль.
– Он просто из дежурки никогда не выходит. Сейчас и работники подтянутся, вы же сами видели - какие здесь пути-дороги...
– Да, - согласился Тесленко.
– Дороги, конечно...
– Ага!- закричал Сластенов.
– А вот и наш объект!
Все сразу бросились к биноклям, и, расхватав их, начали водить окулярами туда-сюда.
– Ого, какой богатырь!
– воскликнул Исаак Яковлевич.
– Прямо Илья Муромец! Давненько я таких здесь не наблюдал. И на космонавта чем-то похож в этом своем странном костюме.
– Вы будете ужасно смеяться, Исаак Яковлевич, - давал пояснения Сластенов, - но многие наши кадровые работники его так между собой и называют - "космонавтом".
– В самом деле?
– удивлялся Тесленко.
– Надо же.
– Всем внимание!
– воскликнул Легкокрылов.
– Сластенов, берите скорее секундомер, будем делать контрольные замеры. Я тоже возьму, и проведу параллельное исследование.
– Ой, - тихо сказал Бычин.
– Вы только посмотрите на это! Кажется, началось!
Окуляры всех полевых биноклей тут же обратились вниз, потом тихо щелкнули и зацокали секундомеры. Скоро снизу стал доноситься грохот древних погрузочных механизмов, рев газовых факелов и тяжелое ворчание загрузочных конвейеров.
– Какой ужас, - пробормотал Бычин.
– Я не мог себе даже и представить такое... Кошмар.
– Боже ж мой, - тихо вторил ему Исаак Яковлевич.
– Какое горе. И надо же было случиться такому горю именно у нас на ЗТЛ, когда я здесь составляю свои планы на будущее.
А потом наблюдательная площадка наполнилась разноголосицей беспорядочных выкриков:
– Хронометрируйте, хронометрируйте же!
– Я немогу! У меня кружится голова!
– Ой! Я уронил секундомер! Ему п..., ой - и каску!
– Где он! Я его потерял!
– Да вот же он - слева! А, нет - это просто пыльное облако!
– Вот он - у опок!
– Нет, он у поддувал!
– А что это?
– Это там где огонь!
Вскоре цех ширпотреба утонул в облаках пара и пыли после чего любые наблюдения стали абсолютно бессмысленными. Только очень опытный специалист по грохоту и скрежету механизмов, мог бы теперь весьма приблизительно судить о том происходит внизу.