Сироты Спирали
Шрифт:
— Почему ты нам не сказала, что ты — энеанка? — спросила ее Дем Лиа.
Сес Амбре решительно стиснула зубы.
— Я не энеанка. Моя мать, Дем Лоа, дала мне причастие крови Энеи — через свою кровь, конечно, — когда спасла меня из ада на Святой Терезе. Но я решила не пользоваться энеанскими способностями. Я решила не следовать за другими, а остаться с Амуа.
— Но ты телепатически связалась с… — начал Патек Георг. Сес Амбре тут же перебила его, покачав головой:
— Это не телепатия. Это связь через… Связующую Бездну. Это значит — слышать голоса живых и мертвых через время и пространство
— А другие энеанские способности? — спросила Дем Лиа так же спокойно. — Ты умеешь странствовать?
Сес Амбре покачала головой, все еще прикрывая рукой глаза.
— Я не хотела изучать секреты энеан, — сказала она, и в голосе ее звучала глубокая усталость.
— Но могла бы, если бы хотела, — с почтением проговорила Дем Лиа. — Ты можешь сделать один шаг — и оказаться на Витус-Грей-Балиане, или на Гиперионе, или на Тау Кита, или на Старой Земле, правда?
Сес Амбре опустила руку и свирепо глянула на нее:
— Но я этого не сделаю!
— И ты направишься с нами дальше к нашему месту назначения? — спросила вторая женщина с зеленой лентой, Рес Сандре. — К нашей последней колонии Спектральной Спирали?
— Да.
В этом единственном слове прозвучало и решение, и вызов.
— А как нам сказать остальным? — спросил Джон Микайл Дем Алем. — Присутствие в колонии энеанина…, потенциального энеанина…, это все меняет.
Дем Лиа встала.
— В последние минуты моих обязанностей как избранного вами командира я могла бы решить это приказом, граждане. Вместо этого я прошу голосования. Я чувствую, что сама Сес Амбре, и только Сес Амбре, должна решить, когда сказать нашим собратьям по семье Спектральной Спирали о ее…, даре. В любой момент после нашего прибытия. — Она глянула на Сес Амбре. — Или не сказать никогда, если таково будет твое решение. — Дем Лиа повернулась к остальным. — И мы никогда не выдадим этой тайны. Только Сес Амбре имеет право сказать об этом. Кто за это, пусть скажет «да».
Единогласно.
Дем Лиа повернулась к Бродягам и женщине-тамплиеру.
— Сайге меня заверил, что по вашему направленному лучу не передавалось ничего из того, что здесь было. Далекий Ездок кивнул.
— А ваша запись контакта Сес Амбре с чужой расой через Связующую Бездну?
— Уничтожена, — передал четырехметровый Бродяга. Сес Амбре шагнула к Бродягам.
— Но вы все еще хотите получить немножко моей крови…, немного священной ДНК Энеи. Вы все еще хотите иметь эту возможность.
У главы ветви Кила Редта дрожали руки.
— Не нам решать вопрос обнародования известий или распространения священного дара… Должны тайно собраться Семь Советов… Надо спросить у Церкви Энеи… Или… — Бродяга явно страдал при мысли о том, что миллионы или миллиарды его соотечественников навеки оставят орбитальное дерево, отправившись в человеческую вселенную или еще куда-нибудь. И их вселенная уже никогда не будет прежней. — Но мы трое не имеем права закрыть
— Мы не решаемся просить… — начала Истинный Глас Древа Рита Кастин.
Сес Амбре кивнула и махнула рукой доктору Самелу. Врач подал Рите Кастин немножко крови во флаконе небьющегося стекла. — Мы ее давно набрали, — сказал он.
— Вы должны решиться, — обратилась к ним Сес Амбре. — Всегда есть путь. И всегда есть проклятие.
Кил Редт долго смотрел на этот флакон, потом взял его все еще трясущейся рукой и спрятал в потайной карман силового поля брони.
— Интересно будет посмотреть, что дальше, — сказал он. Дем Лиа улыбнулась.
— На Старой Земле было такое интересное проклятие, — напомнила она. — Китайское. «Чтоб тебе жить во время перемен».
Сайге вырастил шлюз, и трое дипломатов отбыли, полетели обратно к лесному кольцу, сопровождаемые сотнями тысяч других существ из света, ныряющих в солнечном ветре, плывущих по магнитным силовым линиям, как корабли, уносимые быстрыми течениями.
— Если никто не возражает, — улыбнулась Сес Амбре, — я вернусь в колыбель глубокого сна и включу поле. Длинные выдались у меня два дня.
Девять человек, пробужденные первыми, ждали, пока «Спираль» уйдет в пространство Хоукинга, чтобы вернуться в глубокий сон. Но они еще оставались вблизи звезды G8, уходя вверх и прочь от эклиптики и лесного кольца, закрывавшего теперь небольшое белое солнце, и Оам Раи показала в кормовой иллюминатор:
— Посмотрите!
Бродяги прощались с ними. Несколько миллиардов крыльев чистой энергии ловили солнечный свет.
В первый день в пространстве Хоукинга выяснилось, что корабль в отличной форме, спин-плечи и модули глубокого сна функционируют нормально, корабль вернулся на курс, и вообще все в порядке. Один за другим люди возвращались в колыбели — первой Ден Соа и ее супруги, потом остальные. Наконец осталась одна только Дем Лиа. Она уже сидела в колыбели, до погружения в сон оставалось несколько секунд.
— Сайге! — позвала Дем Лиа, и по голосу было ясно, что она просит его явиться.
В воздухе возник образ приземистого и толстого буддийского монаха.
— Ты знал, что Сес Амбре — энеанка?
— Нет, Дем Лиа.
— Как такое возможно? Корабль хранит полный медицинский и генетический профиль каждого из нас. Ты должен был знать.
— Нет, Дем Лиа. Я заверяю тебя, что медицинский профиль гражданки Сес Амбре совершенно нормален по меркам Спектральной Спирали. Никаких признаков пост-гуманоидной ДНК энеан. В психологическом профиле также никаких следов.
Дем Лиа нахмурилась, потом спросила:
— Значит, подделанные биозаписи? Это могла сделать Сес Амбре или ее мать.
— Да, Дем Лиа.
Все еще опираясь на локоть, Дем Лиа сказала:
— Насколько тебе известно — насколько известно любому ИскИну, — есть еще энеане на борту «Спирали»?
— Насколько нам известно, нет, — серьезно ответил монах. Дем Лиа улыбнулась.
— Энея учила, что у эволюции есть смысл и цель, — сказала она тихо скорее себе, чем собеседнику-ИскИну. — Она говорила о том дне, когда от жизни зазеленеет вся Вселенная. Она учила, что разнообразие — одна из лучших стратегий эволюции.