Шрифт:
Гутеев Виктор
Система
Система.
Пролог.
Октябрь.1480 г.
– Федьма, Федьма, - разносил меж деревьев ветер, хнычущий детский голос.
– Тятьку татары порубали, мамку в полон угнали, - причитал мальчуган цепляясь
– Не пужайся братя, - не оборачиваясь отвечал старший младшему, - есть люди добрые. На погибель тя не бросют. Верно Илейка мыслю?
– обратился рослый юноша к ковылявшему вслед за братьями сухопарому старику.
– Верно Фёдор, в нужде не оставим.
Миновав мрачный, будто притихший в тревожном предчувствии подлесок, вышли к реке.
– Вона, - вытянул старик руку указав на старую лодку привязанную к торчавшему из берега корню.
– Сетку, - протянул к старику руку Фёдор.
Порывшись в котомке тот вытянул белый, замысловато сплетённый шнурок, протянул юноше.
– Путы привязал, камней в лодку кинул?
– Всё аки сказано сполнил, - заверил старик, - потопнет быстро.
– Коли так будем прощаться.
Обратив бледное, худощавое лицо к судорожно всхлипывающему мальчугану, юноша, не жалея портов пал в сырость пред братом на колени и стиснул его в объятиях.
– Прощай Ермилка, не поминай мя лихом, - прошептал он предательски дрогнувшим голосом.
Поднявшись на ноги Фёдор хлопнул по плечу Илейку и отвязав лодку схватился за вёсла.
– Спаси тя бог, - старик трижды перекрестил тающее в вечернем сумраке судёнышко и взяв разревевшегося в голос мальчишку за руку потянул прочь от берега.
Бросив на середине реки вёсла, Фёдор неторопливо разгрёб сложенные на дне лодки булыжники. Сбросил лапти и стянув конской верёвкой ноги, накрепко привязал себя к лодке. Подняв глаза в чернеющее небо, прочел короткую молитву. После, вытянул из кармана шнурок и венком водрузил шнурок на голову. Дабы не струсить в последний миг, поспешно схватил рукоять топора. Замахнувшись с первого же удара проломил днище лодки.
В кровь кусая губы, обречённо глядя как лодку заливает вода, Фёдор даже не чувствовал, как словно ожив, шнурок плотнее и плотнее сжимает его голову.
Отягощённое камнями судёнышко быстро наполнилось водой и утянув на глубину юношу воткнулось носом в ил. Уже через секунду, на тёмной водной глади ничто не напоминало о развернувшемся только-что действии.
***
Август. 1945 г.
К цели подошли на девяти тысячах. Едва перекрестье прицела совпало с точкой сброса, бомбардир судорожно вдавил кнопку.
– Бомба пошла, - выкрикнул он, когда начинённая смертоносным зарядом болванка лениво вывалилась из бомболюка.
Облегчённый
Через сорок три секунды над центром города, на высоте пятисот восьмидесяти метров вспыхнуло новое солнце. Нестерпимо яркий свет залил улицы города. Здания отбросили чёткие, уродливые тени. Спустя мгновение, колоссальная энергия взрыва обрушилась на Хиросиму.
Грохот. Город потонул в гигантских клубах пыли и дыма. В эпицентре, сотни домов и построек смело с лица земли. Тысячи и тысячи, погибли в первые же мгновенья, но всё только начиналось. Сошедшая с неба волна, за секунды добив окрестности, превратила густонаселённый город в выжженную пустыню.
На борту спешащего от места преступления бомбардировщика какое-то время царило молчание. Люди несколько минут молча взирал на деяние своих рук. Когда кто-то из экипажа, глядя на растущий ядерный гриб и углядев множество поднятых взрывом обломков, заявил, что это души японцев возносятся в небо, второй пилот, трясущейся рукой записал в бортовой журнал обращённые к богу слова.
Последствия бомбардировки были ужасны. Десятки тысяч за жалкие секунды расстались с жизнью. Никогда, за историю своего существования, люди не убивали такое количество себе подобных за столь короткое время. Со злодеянием подобного рода планета столкнулась впервые. Когда спустя три дня в горниле ядерного взрыва потонул Нагасаки, защитные механизмы Земли пробудились от вековой спячки. Взрастившая человечество планета перешла к обороне, которая не сулила потомкам ныне живущих ничего доброго.
1
Июль. 2013.
– Вот он.
– Уверен?
– Подожди.
Сидящий за рулём автомобиля ГИБДД инспектор, протянул руку и несколько раз ткнул пальцем в клавишу. Транслируемое изображение прибавило в масштабе, позволив рассмотреть дорогой внедорожник крадущийся от подмосковного посёлка в сторону Варшавского шоссе.
Рассмотрев номерной знак, инспектор обратился к сидящему рядом напарнику.
– Наш клиент.
– Урод, - выругался напарник, - не мог пораньше что-ли выехать? сидим тут пол дня на солнцепёке. Будут когда-нибудь в эти корыта кондиционеры ставить?
– Задался он справедливым вопросом и хлопнул ладонью по торпеде отечественной работяги.
– Ну что вы товарищ майор ругаетесь, - с оттенком иронии упрекнул крепкого вида моложавый капитан погладив баранку автомобиля, - девочка у нас неказистая, но ко всему привычная.
– Да я о клиенте, мог бы и утром выехать.