Система
Шрифт:
– Исследованиями значит занимались, - записав ответ прокомментировал следователь, - насколько мне известно путешествия дело не дешёвое. Ваши поездки кто-то финансировал?
– Оплачивал всё Валентин Леонидович. У него где-то в центре есть..., была, - вновь поправился Шепельнов, - квартира.
– Где и какая не знаю, он как-то обронил, что она досталась ему после смерти тётушки. Знаю, что сам он, там никогда не жил, а сдавал за хорошие деньги. Отсюда и финансирование и моя заработная плата. Да и поездки эти не так дорого стоили. Жили мы исключительно в палатках,
– Расскажите, как вы познакомились.
– В Сокольниках, на автобусной остановке. У меня случился приступ эпилепсии, Валентин Леонидович остановился, помог. Когда я оклемался предложил проводить до дома. Он вообще человек был добрейший, в помощи никому не отказывал.
– Враги были у него?
– Не-е-ет, - мотнулась из стороны в сторону на худой, с торчащим кадыком шее, голова Шепельного, - это исключено.
– Может раньше когда, до вашего знакомства, может на работе прежней, рассказывал он что-нибудь? Вспомните.
– При всей словоохотливости Валентина Леонидовича, о работе своей, чем они там занимались и что делали, он ничего никогда не говорил.
– Свидетель на секунду задумался, - по крайней мере, не говорил именно в контексте работы. Слышал только, что там прошли лучшие годы его жизни и всё.
– Вы знали его наследников?
– Супруга Валентина Леонидовича умерла задолго до нашего знакомства. Детей у них не было, близких родственников тоже, а о дальних..., - секундочку, вдруг прервал он рассказ.
Что-то в тоне Шепельного неуловимо изменилось. Оторвавшись от записи, Костров поднял глаза и молча смотрел, как свидетель вытащил из нагрудного кармана ингалятор, два раза шикнул себе в рот и прикрыв глаза несколько раз глубоко вдохнул.
– О дальних родственниках я ничего не знаю, - завершил он прерванный приступом удушья ответ.
"Ещё и астма, - чувствуя, что проникается к свидетелю неподдельным сочувствием, думал Костров.
– Да-а-а парень, - потекли в ненужном направлении мысли, - видать зачали тебя либо в глубокой старости, либо с великого перепоя".
– Вы Денис Витальевич извините, но спросить я всё-таки должен, - оборвав человеческие проявления заговорил следователь.
– Эпилепсия у вас, астма смотрю. Невольно напрашивается вопрос, а на кой извините ляд вы ему такой сдались? Ведь тот образ жизни, который вы описали, прежде всего требует здоровья.
– Любая работа требует здоровья, - глядя в пол отвечал Шепельнов.
– Во всех без исключения местах куда мне удавалось устроиться, узнав о моих недугах от меня избавлялись под любым предлогом. Я и сам думал, зачем я ему такой нужен? Первое, что пришло в голову это жалость. Вначале я так и думал, но узнав Валентина Леонидовича ближе, понял, что ошибся. Он искал единомышленника, а взгляды на очень многие вещи у нас действительно совпадали. Помимо этого, он очень любил говорить, говорить на любые темы и делал это часами. Мне всегда были интересны его рассказы. Думаю, он нашёл во мне благодарного слушателя, и это
– А сам он умел слушать?
– Умел. Вот только рассказать мне ему было нечего. Вся моя жизнь, это череда неудач, больничных коек и унижений. В саду, школе, училище. Лишь рядом с ним я хоть немного почувствовал себя полноценным человеком, а теперь..., - свидетель поднял глаза на следователя и плескавшаяся в них безнадёга вновь вызвала в Кострове нотки сочувствия, - а теперь эта нелепая смерть. Как дальше не знаю, жить не охота, не вижу смысла.
Решив, что на сегодня хватит Костров заполнил бланки.
– Это пропуск на выход, - протянул он бумажку Шепельнову, - а это, - проводив взглядом пропавший во внутреннем кармане пиджака пропуск, и пододвинув к свидетелю второй листок, - подписка о невыезде. Распишитесь вот здесь.
– Вы меня подозреваете?
– Судите сами Денис Витальевич. По данным следствия, вы последний в чьём обществе видели потерпевшего. Именно с вашего телефона на его номер был сделан последний звонок. В квартире, из чужих только ваши отпечатки. Только у вас имелся запасной ключ от квартиры, а следов взлома обнаружено не было. Улики пока против вас.
– Вы ведь сами сказали, что не понятно, убийство -- это, или несчастный случай.
– Именно поэтому, вы сейчас не топаете в камеру, а возвращаетесь домой. Из города не уезжать. Как понадобитесь я позвоню и настоятельная к вам просьба, телефон держите при себе и не отключайте. Повестка, это потеря времени, а в ваших Денис Витальевич интересах со следствием дружить и являться по первому требованию. Вы понимаете, о чём я говорю? Да-да, - добавил он в ответ на утвердительный кивок, - изолятор у нас просторный. Всего хорошего. Не смею больше задерживать.
***
Ш агая к выходу, ни на что не обращал внимания. Мимо шли какие-то люди, кто молча, кто что-то обсуждая, но погруженный в собственные переживания, Денис привычно отрешился от происходящего. В холле первого этажа, мелькнуло смутно знакомое лицо, но Денис не придав этому значения, предъявил пропуск дежурному и покинул неприветливое здание.
Оперативный сотрудник, майор УВД Западное, Софирин Алексей Сергеевич, напротив сразу же узнал странноватого знакомца. Проводив взглядом медленно шаркающего в сторону выхода, нескладного, сутулого человека, опер сделал в памяти зарубку и зашагал к ведущей на верхние этажи лестнице. Когда с делами было покончено, натренированная годами память привычно напомнила ещё об одном деле. Через минуту майор пожимал руку следователя Кострова.
– Сергеич, - наигранно воскликнул тот, - и каким же это ветром ваше высочество к нам сирым занесло?
– Попутным, товарищ капитан, попутным.
– Ну садись тогда, - указал следователь на стул, - в ногах правды нету.
– Да и в заднице, её окаянной нету, - усмехнулся Сергеич, - так жир один да дерьмо всякое. Встретил тут Шепельного внизу, от тебя шаркал?
– Отсюда.
– Узнать хотел, - озвучил оперативник цель визита, - по смерти этой, эксперты какой вердикт вынесли?