Ситка
Шрифт:
Вернувшись, Елена опять подошла к нему.
— Итак... наконец мы дома.
— Ты сомневаешься, что нам все удастся?
— Не совсем. И все же иногда... Жан, я оставлю Мурзина с собой. Он мне нравится.
— Он вор.
— Конечно. Но я почему-то думаю, что он не будет воровать, пока работает на меня. По-моему, у него собственное понятие о чести.
— Да, я знал таких людей. Впрочем, они встречаются редко.
— Жан. — Елена в нерешительности замолчала. — Я никогда не забуду, что ты для меня сделал... для нас. Ты не имеешь представления, какой далекой отсюда кажется Ситка, хотя это тоже Россия. Как будто этот город находится на краю
— От этого мне еще тяжелее... нельзя красть у друга жену. Во всяком случае, я так не делаю.
— Ты не можешь украсть меня, Жан. Он мой муж.
Они помолчали, глядя на огонь.
— Трудно поверить, что когда я уеду из Санкт Петербурга, я никогда не увижу тебя снова.
— Я вернусь в Ситку. Я должна вернуться к Александру.
— Не надо, Елена. Тебе нельзя. Поверь, если ты уничтожишь Зинновия, он перед своим концом уничтожит тебя. Я это знаю точно. Человек, которого я видел в ту ночь, не остановится ни перед чем. Тебе нельзя снова попадать ему в руки... нельзя.
— Я должна... Я должна вернуться к мужу.
— Придет день, — медленно сказал Ла Барж, — придет день, и я убью Зинновия... или он убьет меня.
— Тогда убей его. Я не хочу, чтобы ты умирал.
— Какой смысл жить, когда женщина, которую любишь, не с тобой. — Он говорил со злостью. — Я дурак, Елена. Страшный дурак.
Они стояли вместе, не отрывая глаз от огня в камине. Языки пламени стали меньше, угли мерцали красным, все время меняя оттенки. Они повернулись, глядя друг другу в глаза, затем Жан привлек ее к себе, и они долго стояли, крепко обнявшись. Наконец, Елена отступила.
— Спокойной ночи, дорогой, — мягко сказала она. — Спокойной ночи, я... — Она быстро отвернулась и вышла из комнаты.
Прошел месяц. Царь отдыхал в Крыму и должен был скоро вернуться; до тех пор не оставалось ничего — только ждать. От графа Ротчева вестей не было, но его друзья действовали. Однако вскоре стало очевидным, что у барона Зинновия достаточно властные покровители, по крайней мере один из них занимал высокий пост в министерстве. Утверждение Елены, что барон Зинновий пытался убить ее мужа, было встречено с вежливым недоверием даже близкими знакомыми. Чиновники были обходительными, но все дела терялись в бесконечной веренице бюро и департаметов, которые лежали между приказами и их исполнением. Могущественное влияние Русской Американской компании блокировало каждый шаг Елены.
Нет отсрочек, более приводящих в ярость, чем отсрочки бюрократов. Она знала, что многие чиновники считают ее красивой женщиной, которая вмешивается в дела, ее не касающиеся. Отчеты, которые она привезла с собой, ждали возвращения царя; больше делать ничего не оставалось.
— Они знают, кто ты, Жан, — предупредила Лабаржа Елена, — и сделают все возможное, чтобы ты не увидел царя. Будь осторожен, потому что друзья барона хитры и сильны. Их ничто не остановит.
Россия во времена царствования Александра II с нетерпением ожидала грядущих перемен. Император изучал планы отмены телесных наказаний как в армии, так и в гражданской жизни. Он знал, что подошло время социальных реформ, в этом отношении он хотел поднять Россию до уровня западных стран, однако необходимо было действовать не торопясь. Для многих престиж и авторитет значили больше, чем прибыли, другие возражали против реформ, как возражали бы против всего, что меняло status quo [17] ,
17
Существующее положение вещей (лат.).
Акционеры Русской Американской компании находились среди тех, над кем царь должен был одержать победу, и они понимали свою силу, понимали, что могут поторговаться. Они использовали эту силу, чтобы сохранить существующую ситуацию в Русской Америке, утверждая, что далекая Ситка может подождать, важнее провести реформы у себя дома.
Александр II знал, что должен действовать осторожно. Он отменил многие ограничения для евреев и предложил самоуправление для финнов, но, как ни странно, самую непримиримую оппозицию он встретил в лице либералов, требовавших, чтобы он делал больше и быстрее. Их ничто не могло удовлетворить, кроме решительных изменений, а такие изменения в данных обстоятельствах были невозможны.
Жан Лабарж, прибыв в Россию, лишь догадывался об этих фактах, однако Елена скоро познакомила его с положением в своей стране. Затем им повезло в первый раз.
Елена встретила Жана, когда он однажды после полудня вошел во дворец.
— Жан! Он здесь! Царь вернулся и согласился на аудиенцию!
— Когда?
— Послезавтра вечером. Будет поздно, поэтому он примет нас в Петергофе в личных покоях.
Жан знал, что это редкая привилегия и без помощи Елены ему никогда не удалось бы сделать такого. Теперь они смогут помочь графу Ротчеву и может быть у него останется время поговорить об Аляске.
За полмили от них сидел за своим письменным столом худощавый стройный человек с седеющими волосами и холодными глазами, прикрытыми очками в квадратной оправе. Он был высоким, даже сидя он казался высоким. На столе не лежало ничего, кроме листка бумаги, на который он время от времени поглядывал. Раздался стук в дверь.
— Войдите!
В комнату вошел юноша в форме морского офицера, осторожно прикрыл за собой дверь, подошел к столу, щелкнул каблуками и отдал честь.
— Лейтенант Ковальский, — сказал человек с холодными глазами, — мне доложили, что вы застрелили на дуэли троих, а двоих убили шпагой.
— Да, ваше превосходительство.
— Лейтенант, в нашем городе находится иностранец, очень опасный для России. Он вмешивается в наши дела и угрожает карьере морского офицера, чья роль неоценима для России. Иностранец, о котором я веду речь, договорился о личной аудиенции у царя. Будет неразумно, если эта аудиенция состоится, однако царь дал слово. Вы понимаете?
Лейтенант Ковальский все отлично понял, как и раньше, когда получил приглашение от старшего по званию явиться по этому адресу. Существовали враги государства, которых следует уничтожить, и не всегда бывает удобным отдать их под суд. Он также понимал, что сидящий перед ним человек контролирует многие пути к власти и богатству и что одно его слово...
— Иностранца зовут Жан Лабарж. Он американец и в настоящее время живет во дворце Ротчевых.
Глаза Ковальского вспыхнули и погасли. Он видел этого иностранца. Высокий, темный человек со шрамом... что-то в нем было такое... впервые он почувствовал неуверенность при мысли о дуэли, однако глупо было бы волноваться. Он один из лучших стрелков из пистолета в России. Перед приходом сюда ему сказали, что его могут перевести в армию, присвоив временное звание полковника, и что это только начало.