Скала Жнеца

Пирс Сара

Ее палец дрожит.

– Что такое? – спрашивает Стид.

– Точно не знаю, – запинается она. – Эта девочка… Я не узнаю в ней жертву Кричера. Я думала, их только четверо. – Она вспоминает, как газеты печатали фотографии жертв. Две девочки наверху и мальчики внизу. Всего четверо, в этом она уверена. – Может быть, я ошибаюсь, это было очень давно.

Элин уже собирается сфотографировать стенку, но тут луч фонарика выхватывает что-то на земле, прямо под снимками.

Камень.

Когда она придвигается ближе,

из темноты проступает второй. Дрожащей рукой она водит фонариком от одного фото к другому.

По камню под каждым снимком.

Элин делает шаг вперед, затем назад. Может, ей померещилось, с какой точностью расположены камни, но, когда она смотрит снова, становится совершенно ясно – их положили так не случайно.

– Странно.

Голос Стида дрожит.

– Еще как. – Элин приседает на корточки, освещая фонарем камень под первой фотографией.

– Я…

Но она осекается, слова застревают в горле.

Камню явно придали форму, плавные изгибы и впадины.

Она продолжает светить фонариком, не желая высказать вслух свое предположение, пока не убедится наверняка.

Может, ей показалось? Может, она видит то, чего на самом деле нет?

Крепко сжав фонарик, она водит им вдоль поверхности камня.

Нет, это не игра воображения.

Форма камня – скорее намек, но от него никуда не деться: камню придали сходство с той самой скалой. Грубо обтесали контуры, оставив резкий выступ – косу.

Элин невольно отшатывается, не в силах совладать с первобытным ужасом.

Эти камни – отсылка к скале. К тому, что она олицетворяет. К Жнецу.

В этой пещере Смерть показывает себя во всей красе.

Элин пытается сделать фотографию, но телефон выскальзывает из потных ладоней, отскакивает от каменного пола.

Пока она ищет телефон, фонарик слегка высвечивает окружающее пространство. Во мрак пещеры уходит еще одна стена.

– Смотри, – говорит она, наклонившись за телефоном. – Пещера тянется дальше.

Они осторожно идут вперед, медленно водя фонарями перед собой. Через несколько метров взгляд Элин выхватывает что-то на стене.

Новые фотографии.

На них не так много пыли, как на первых пяти, профили видно четко, не нужно ничего вытирать.

Беа. Сет.

53

Снова выйдя на воздух, Хана обнаруживает на скамейке у бассейна Калеба. Он местами обгорел – ноги по бокам покраснели, словно их отшлепали.

Она вкладывает в его ладонь стакан с водой:

– Я подумала, что тебе стоит попить. – Хана смотрит на телефон, лежащий у него на коленях. – Чем занимаешься?

– Мучаю себя. Смотрю фотографии Беа.

Его голос дрожит.

Хана кивает. Вчера вечером она делала то же самое. Как будто, если рассматривать фотографии сестры, это каким-то образом ее вернет, снова оживит.

– Как ты?

Калеб пожимает плечами

и отпивает воду, но его пальцы дрожат на стакане, который он подносит ко рту.

– Это просто пытка, правда. Чья-то дурная шутка. Вся эта красота, в то время как…

Он обводит жестом все, что их окружает, и Хана смотрит на бирюзовую воду, сверкающую под солнцем, мягко покачивающиеся в легком ветерке лапы сосен над головой. Он прав. Природа как будто насмехается над ними.

– Уже недолго осталось. Надвигается гроза. – Она показывает на небо. – Собираются тучи.

Небо и впрямь усеяно плотными облаками. Хана радуется. Именно это им всем и нужно – лету, острову, всем. Разрядка.

Калеб тоже смотрит в небо, а потом снова на виллу.

– А где Джо и Майя?

– У себя. Ни у кого сейчас нет желания общаться.

Хана садится за стол у бассейна и наклоняет зонтик, чтобы полностью оказаться в тени.

Придвинувшись ближе к ней, Калеб откладывает телефон. Обвивает ногами ножки стола, но явно не знает, куда девать руки, и неловко сплетает их и расплетает.

– А ты? Ты-то как?

– Наверное, так же, как и ты. Эти события напомнили мне о Лиаме, когда Земля как будто… остановилась. Полная дезориентация. Когда начинаешь думать, что до этого момента мир был совершенно другим. А после… Ось вращения Земли как будто сместилась.

Калеб с минуту молчит, а потом заглядывает ей в глаза:

– Беа хотела тогда быть рядом с тобой… Ну, когда это случилось с Лиамом. Она понимала, что подвела тебя. – Его голос дрожит от эмоций. – Думаю, она собиралась поговорить с тобой об этом, но не успела.

Хана прищуривается:

– Удивительно. Она тогда просто исчезла. – Она пожимает плечами: – Но не только она. Почти все. Я никогда не чувствовала себя более одинокой. – Ей внезапно становится трудно глотать, словно сдавили горло. – Я сомневалась во всем и во всех. Если меня не поддержали в такой момент, то когда поддержат?

Калеб наклоняет голову:

– Я это понимаю и не пытаюсь найти для нее оправдания, но мне кажется, иногда Беа было мучительно больно видеть тебя такой погруженной в свое горе.

– Она сказала почему?

– Не прямо, но я знаю, что на нее повлиял тот пожар и случившееся с Софией. Когда погиб Лиам, это что-то всколыхнуло. Я уверен, именно поэтому она и не могла быть рядом с тобой в то время.

За его спиной порхает облако насекомых, которым больше некуда деться. Калеб отмахивается от них ладонью.

Хана кивает:

– Думаю, всех нас тогда задело, но в детстве ты это просто не осознаешь. Люди считают, что ты прошел через это, а потом что-то происходит, когда ты уже взрослый, и прошлое возвращается таким же тяжким грузом, как и прежде. Все думали, что Майя хорошо справляется, но я уверена, она до сих пор страдает. И Джо тоже, вся ее лихорадочная активность…