Скала Жнеца
Шрифт:
Беа: Ты должна сказать Хане.
Джо: Тебя это не касается.
Беа: Если ты ей не скажешь, это сделаю я. Ее это добьет, но будет гораздо хуже, если она узнает от кого-то другого.
Лихорадочно листая дальше, Хана снова и снова находит одно и то же. Совершенно очевидно, что Джо ей соврала. Беа и Джо явно спорили о том, что содержалось в письме, которое она нашла на пристани. Джо извинялась не за то, что не поддержала Хану после смерти Лиама.
Она скрывает что-то другое.
Хана ощущает чудовищную пустоту
Хана бросает телефон обратно, он звонко клацает по тумбочке и падает на пол.
Она нагибается, чтобы его поднять, и тут замечает некий предмет, торчащий из щели между матрасом и остовом кровати.
Хана потрясенно закрывает рот рукой.
57
– Не могу дозвониться до Джонсона, – говорит Элин. – Постоянно включается автоответчик.
– Он перезвонит, – отвечает Стид. – А я пока что получил список всех, кто здесь остался. Здешний администратор прямо трудоголик, вылитая ты, – улыбается Стид, но недолго, заметив серьезность Элин. – Мне не нравится твое лицо. Что стряслось?
Элин останавливается, не доходя до стойки администратора.
– Перед тем как позвонить Джонсону, я разговаривала с диспетчерской. Похоже, нам придется справляться самим. Все занимаются недавним убийством в Барнстепле, да и в Эксетере несколько серьезных происшествий.
Стид поднимает брови:
– Несколько?
– Ага… ДТП с многочисленными жертвами и пожар в торговом центре и жилом комплексе. Люди попали в ловушку. Похоже, задействовали всех полицейских из ближайших районов. Так что подмога задерживается.
Стид проводит рукой по волосам. Он выглядит растерянным, что для него нехарактерно.
– И что будем делать?
– Закроем курорт. Соберем всех вместе. Нужно найти Фарру. Я ей звонила, но у нее тоже автоответчик. – Элин смотрит на экран телефона: – Попробую еще.
Ее палец зависает над экраном, когда приходит сообщение.
Элин не сразу понимает, что это. Сообщение от Уилла.
«Появился еще один твит. Посылаю скриншот».
Собравшись с духом, Элин дрожащей рукой щелкает по изображению. У нее замирает сердце.
На нее накатывает все разом. Потрясение. Страх. Отвращение. Ее омывает прибойная волна эмоций.
На фотографии снова она, но, в отличие от предыдущего снимка, этот взят не из Сети. Здесь она на пляже вместе со своей подругой Астрид.
Обе смеются, глядя в камеру, но прекрасный день испорчен. Самым худшим образом.
Нет. Нет.
Ее снова лишили глаз, яростно перечеркнули в фоторедакторе.
– В чем дело? – встревоженно спрашивает Стид.
– Это из Твиттера.
Он хмурится:
– Об убийствах?
Покачав головой, Элин рассказывает о предыдущем твите, который показывал
– А этот выглядит еще хуже. Этот снимок… сделала моя подруга. Кто-то изучил ее соцсети и нашел фотографию.
И это почти столь же отвратительно, как то, что сделали с самой фотографией. Словно кто-то растоптал ее воспоминания о том дне. Надругался.
– Мерзкие тролли, – качает головой Стид. – Понимаю, от этого тебе легче не станет, но несколько лет назад подобное случилось с одной моей знакомой из полиции. Кто-то прилеплял к ее дому всякие странные штуки. Она заявила об этом, и все прекратилось. – Он колеблется. – Возможно, там было не настолько личное.
Элин сворачивает изображение, чувствуя мурашки по коже.
– Ты прав. Если это снова случится, я напишу заявление, но пока что подожду. Нужно найти Фарру, чтобы она закрыла остров.
Элин отчаянно старается излучать уверенность, которой не чувствует, но по пути к стойке администрации постоянно возвращается к той фотографии, на которой ее счастливые воспоминания стерли одним жестоким росчерком.
Дежурный администратор поднимает голову и приветствует их отрепетированной улыбкой. Стид улыбается в ответ, но не Элин – она не сводит глаз с гобелена на стене.
На этот раз крохотные копии скалы Жнеца не уменьшаются, как матрешки, теперь она видит в них не просто образ скалы, а камни из пещеры.
Администратор смотрит на нее, озабоченно нахмурив лоб:
– Все нормально?
– Да. – Элин с трудом отводит взгляд. – Я хотела спросить, не знаете ли вы, где Фарра?
Девушка за стойкой указывает в угол зала:
– Она вон там.
Проследив за ее взглядом, Элин видит Фарру, сидящую на диване рядом с каким-то мужчиной. Склонив головы, они оживленно беседуют.
– Спасибо, – шепчет она.
Пока они пересекают зал, бутерброд, который Элин недавно съела, падает в желудок как кусок свинца, по горлу поднимается желчь.
Сглотнув ее, Элин останавливается рядом с Фаррой и слегка касается ее руки:
– Прости, что помешала, мы…
Но прежде чем она успевает сказать что-то еще, Фарра прерывает ее с колючей улыбкой и слегка приоткрывает глаза в предупреждении:
– Позвольте представить вам Ронана Дилейни.
58
Элин изо всех сил старается не показать эмоций, но понимает, что улыбка вышла натужная.
Отец Сета.
Он быстро кивает в знак приветствия, и теперь, вблизи, Элин понимает, почему поначалу его не узнала – из-за разительного контраста с фотографией, которую она видела.
Дело не в одежде – белая рубашка и льняные брюки явно такие же дорогие, как и на том снимке, но выглядит он помятым, усталым. Седые волосы взъерошены, лицо испещрено морщинами. Вот что делает с людьми горе. Высасывает из них жизнь, и физически, и психологически.