Скала Жнеца
Шрифт:
Даже сейчас Джо с трудом упоминает об этом, предпочитая использовать эвфемизмы: после «несчастья с Лиамом» она хотела, чтобы Хане «стало лучше». Можно назвать это миллионом дурацких слов, но все сводилось к одному пожеланию: «Пора с этим покончить».
С резким толчком лодка отходит от причала и набирает скорость, Джо сталкивается с Ханой и смеется, все улыбаются.
Снова щелкает переключатель.
Хана смотрит на сестру с возрастающим отвращением. Не следовало сюда приезжать. Это была дурацкая идея.
5
– Еще
Хана смотрит на часы, ее лицо в брызгах морской пены. Они плывут уже больше двадцати минут. Она оглядывается на берег – деревянный хребет причала едва виден. Суета и сумятица побережья теперь кажутся ей далекими.
Джо вытаскивает телефон и машет рукой Хане и Майе, чтобы пересели ближе:
– Давайте, отвернитесь от моря.
Они повинуются и чуть не стукаются головами, когда лодка подпрыгивает на волне.
– Сначала мы подойдем к обратной стороне острова, – объясняет лодочник. – На этом берегу ничего не строили. Слишком густой лес.
Калеб тихонько присвистывает. Хана щурится, чувствуя легкий приступ паники при виде густой стены зелени. Она представляет, как темно в чаще – в тех местах, где ветки деревьев сплетаются как пальцы, закрывая небо, а солнечный свет рассеивается и почти не проникает внутрь.
Майя поворачивается к Хане:
– Мы так долго не виделись. Хреново у нас получается поддерживать связь, да?
– Да.
Хана рассматривает свою двоюродную сестру. Вблизи ее лицо внезапно кажется незнакомым. Хана и забыла, какая Майя красавица – необузданная кудрявая шевелюра и загорелая кожа, унаследованные от матери-итальянки. Майя до сих пор выглядит такой юной, но, возможно, это только в глазах Ханы – ей всегда трудно было представить Майю взрослой. Будучи на шесть лет младше, она вечно останется ребенком, за которым Хане следует присматривать. Дело не только в ее внешности, но и в образе жизни. Майя с легкостью перемещается из одного места в другое, от одного человека к другому.
– Мне не стоило говорить «у нас», – продолжает Майя. – Это я вечно забываю ответить.
– Ничего страшного, – говорит Хана, но звучит это раздраженно, и она пытается смягчить тон: – Я и не ожидала, что мы всегда будем держаться за руки.
Но именно это и делала Майя все те месяцы после смерти Лиама. Катастрофа снова их сблизила, хотя и временно. Когда все остальные вернулись к своим делам, Майя стала для Ханы якорем, спокойным и непоколебимо надежным. Даже сейчас Хана точно не знала, то ли остальным родственникам стало скучно, то ли они просто забыли о ней, поглощенные обычной рутиной жизни. Не считая его смерти, тяжелее всего было одиночество – именно в те моменты, когда она больше всего нуждалась в людях.
– Как ты сейчас себя чувствуешь? – спрашивает Майя, встретившись с ней взглядом. – Лиам…
– Я просто по нему скучаю. Я не знала, что это будет так… ощутимо.
Она не может облечь свои телесные ощущения в слова: как ужасно сжимается горло, когда она смотрит на его половину кровати, и как пусто в груди, когда думает о будущем, которого
Хана потеряла все: вечно небритого Лиама, его способность оживить события своими проникновенными рассказами – он как будто раскладывал в ее голове карту. Жизнь для Лиама была одним большим приключением. Реки, по которым нужно сплавиться на каяке, холмы, чтобы забраться на велосипеде. Он придавал миру цвет, а без него все потемнело. Хана и сама потемнела и не знает, как выбраться из этого состояния.
Ее размышления прерывает лодочник:
– Слева вы можете наблюдать виллы.
Он прав: среди деревьев мелькают здания, прямой угол бледно-розовой стены на фоне небесной синевы, большой квадрат окна с прыгающими на нем солнечными зайчиками.
Над пляжем высится центр йоги, из бухты к нему змеится извилистая лестница. Несколько крупных низких зданий выкрашены в сочные тона – синий, персиковый. Справа и чуть ниже, слегка на отшибе, в скалах торчит бассейн со стеклянным дном.
– И как тебе? – Сет толкает Калеба в бок. – Беа многого лишилась, правда?
– Точно, – поводит плечами Калеб. – Придется нам еще раз сюда приехать.
Хана отмечает реакцию Сета на неопределенный ответ: теперь он пристально изучает Калеба. Ему явно не по себе от скудости жестов Калеба – тот и не пытается быть дружелюбным.
Майя наклоняется ближе и понижает голос:
– Что ты об этом думаешь? Когда Беа отменила поездку, я решила, что и он откажется.
Хана тут же замечает, что она употребила прошедшее время.
– Ты знала, что она не приедет?
– Да. Джо прислала сообщение пару недель назад.
Хана кивает, и тут до нее доходит – Джо не просто забыла ей сказать, она специально промолчала, чтобы Хана тоже не отменила поездку. Возможно, Хана не поехала бы, если бы знала, что Беа не будет, – только втроем сестры могут сбалансировать друг друга.
Беа и Джо – две крайности. Тихая и шумная. Интроверт и экстраверт. Книжный червь и спортсменка. Хана где-то посередине, и ей кажется, что проводить время только с одной сестрой как-то неправильно, как будто она слишком сместилась к одному полюсу.
– Я рада, что ты все-таки выбралась, – тихо говорит Майя. – Я все никак не могу выбросить из головы, что мы нарушили обещание.
Обещание. Держаться вместе. Никогда не забывать. Хана морщится от наивности этой фразы. Они дали это обещание в детстве, после пожара в доме Майи, который произошел, пока вся семья спала. Огонь разрушил не только их дом, но и семью. Выбрались все, кроме Софии, младшей сестры Майи. Когда ее искали, ее комната была пуста, и родители решили, что она уже выбежала из дома. Обнаружив, что это не так, они пытались войти обратно, но пожарные их не пустили. Они-то и нашли ее – от страха София спряталась под кроватью, но к тому времени ожоги уже были слишком серьезные и привели к разрушительному кровоизлиянию в мозг. Родители Майи не смогли ухаживать за ней, и теперь София живет в интернате в пригороде Бристоля.