Скала

Филон Елена

Он одним резким ударом ноги размозжил голову человека в простыне, превратив мозги в отвратную кашеобразную субстанцию, но это не притупило ярость.

Он отошёл, позволив нескольким уже и без того нажравшимся тварям слизывать со снега кровавое месиво. Это было омерзительно, но так, или иначе это смогло напомнить про его собственный голод. Как давно он ел в последний раз? Нужно было съесть того зайца, которого Дженни предлагала, она даже шкуру с него содрала.

Дебильные остатки человечества! Они всё время что-то портят! Столько дней наблюдения от самых границ Ангела.

Сутки выжидания в лесу. И какой-то кретин всё испортил! Люди… когда до их голов уже наконец дойдёт, что их век прошёл? Пришло другое время. Новое время. Время для таких, как он.

Время равков.

— Сорок два.

Он круто обернулся на звонкий знакомый голос. Дженни, по шею утопающая в мехах из шкур различных хищников, с недовольным видом направлялась к нему.

— Ты слышишь, Вал?! — возмущалась Дженни. — Уцелевших — сорок два человека! Сорок два!

Если он тоже продолжит злиться, то Дженни начнёт закипать ещё больше, он хорошо её знает, поэтому Вал заставил себя успокоиться и выдавил подобие улыбки.

— Сорок два — тоже не плохо. — Конечно плохо, но как он может сказать иначе? Эта девчонка такая забавная.

Дженни упёрла руки в бока и с подозрением сощурила глазки. Сейчас их цвет казался ещё более алым, чем обычно.

— Серьёзно? Не плохо? Нас могло стать на тысячу больше, а не на каких-то сорок два жалких создания! Когда клан Симона услышит о том, как мы облажались, нам этого до конца света не забудут! Мы опозорились! — Дженни раздражённо огляделась по сторонам. — И прикажи уже проваливать этим тварям! От них ужасно воняет!

— Где остальные? — спросил Вал.

— У клеток. Но я не могу там находиться. Эти люди так вопят, б-р-р-р… мои уши такого не выдержат.

— Твои уши выдержат любой звук. — Вал лишь констатировал факт.

Дженни не переставала злиться:

— Ты видел, кто это сделал? Тот заражённый в одиночной клетке?

— Да.

— И с ним была та… мелкая.

Вал едва сдержался, чтобы не улыбнуться:

— Вы с ней примерно одного роста.

— Не сравнивай меня с ней!

Вал резко помрачнел. Теперь её тон переходил всякие границы, он никому не позволял с собой так разговаривать. Лишь для Дженни иногда делал исключение, и лишь потому, что его это забавляло.

Дженни не нужно было говорить об этом вслух, она итак знала, что позволила себе лишнего. Её плечи осунулись, взгляд притупился, и она тут же уткнула его в раздавленный череп какого-то мужчины.

Вал был их предводителем. Предводителем равков, и она не имела права с ним так говорить. Вал был одним из основателей. Он сплотил таких, как Дженни, когда друзья и близкие, сочтя их тварями, либо отказались от них, либо убили. Вал был истинным равком, тем, кого изменил зелёный дым, а не последствие укуса. Дженни тоже такой была. И видимо, поэтому Вал подпускал её к себе ближе, чем других. А она ему была за это благодарна. Ей это льстило. Дженни уважала Вала и, наверное, даже в каком-то смысле любила.

Когда люди быстро именовали созданий, пожирающих человечество «тварями», то равки именовали себя сами. Дженни не знала, у кого именно так скакнула

фантазия, но знала про миф, который рафки уже двенадцать лет перетирали между собой. Особенно по ночам, вокруг костров, когда какой-нибудь придурок ещё пытался напугать этой историей тех, кто сам является неким подобием создания описанного в мифе. В общем, в нём нет ничего интересного, миф о том, как человек умер, но вместо того, чтобы покоиться с миром, стал нежитью и вернулся к своей семье для того, чтобы сожрать её.

Изначально рафки считали себя такими же, как твари, они питались также как твари, полагая, что именно этого требует их практически мёртвый организм. Однако различие между рафками и тварями совсем скоро оказалось размером с гигантскую пропасть, потому что рафки в отличие от тварей не лишились разума, даже наоборот, они стали умнее, сильнее, быстрее. А затем объявился Вал и ещё несколько основателей кланов рафков, они-то и просветили себе подобных в том, что любой из них вполне может довольствоваться сырым мясом животных, а людей, лучше заражать и присоединять к клану. Такова теория Вала. Таков его план. Он считает, что люди не зря видоизменились, это эволюция — они стали лучше. А всем кому «не повезло», надо помочь. И Дженни целиком и полностью поддерживает его в этом.

Кто она без него?..

— Прости, — промычала Дженни.

— Не извиняйся. Я не должен был тебя ни с кем сравнивать.

— Тем более с той, что пустила весь наш план насмарку!

— Верно, — согласился Вал. — Но только не с нашим зрением можно было не заметить, как вы с ней похожи. У тебя точно нет сестры?

Вал видел с каким усердием Дженни борется со своим раздражением, но в этот раз в лице не изменился, сейчас его это снова забавляло.

— Точно, — прошипела Дженни сквозь зубы, блуждая взглядом по сторонам.

— Хорошо.

— Мы с ней совершенно не похожи!

Дженни знала, что похожи. Та девчонка, рядом с клетками, была похожа на неё как две капли воды! Но у неё никогда не было сестёр, так что и говорить не о чем. Тем более что та девка — человек. А Дженни ненавидит людей. Поэтому не надо её ни с кем из них сравнивать. Люди — это прошлое. Она сама была этим «прошлым» целых девять лет. А потом стала рафком.

Рафки — это будущее.

— У меня не было ни братьев ни сестёр! — Она не могла себя заставить успокоиться. Она ходила по грани. Никому не позволено так испытывать терпение Вала. Но она продолжала: — Можешь спросить у моего папочки, когда будем в Скале. Он подтвердит.

— Завир мёртв.

— Точно… забыла. Сердечко не выдержало.

— Разные вы, согласен, — небрежно бросил Вал. — Например, у вас совершенно разного цвета кожа: у тебя как снег под светом луны, а у неё мерзкая человеческая, верно?

Вал дразнил её. Пока что ему было весело. Так он отвлекался от того, что весь его план полетел к чертям. И Дженни должна была смиренно принимать это.

— Твоя кожа мне нравится больше, — добавил Вал снисходительно.

Дженни всегда нервничала, когда он становился с ней неожиданно мягок, это значило, что нужно переводить тему: