Скала
Шрифт:
— Думаешь, это смешно, ты, жалкий кусок дерьма? — Он взглянул на остальных: они безуспешно пытались придать своим лицам подобающее выражение.
— Еще кому-то это кажется смешным? — Никому не хотелось признать, что кажется.
— Давайте заканчивать с этим, — вмешался Дональд Мюррей.
Нам потребовалось пять минут, чтобы вытащить шину из канавы и поставить ее на дорогу. Все это время лицо у меня болело, как обожженное; я знал, что к утру на щеке будет большой синяк. Мы заняли свои места по бокам шины и медленно, осторожно покатили ее с холма по направлению к Кробосту. Поначалу нам казалось, что это легче, чем катить
— Притормозите ее, бога ради, — прошипел Дональд.
— А чем мы, по-твоему, занимаемся? — в голосе Ангела зазвучали панические нотки.
Шина разгонялась все быстрее, и наши руки уже горели от трения о резину. Мы рысцой бежали рядом с ней, пытаясь ее остановить. Банда Макритчи больше не могла ее сдерживать. Прыщавый парень упал — покрышка задела его по ноге. Калум споткнулся о прыщавого и тоже растянулся на дороге.
— Мы не можем, не можем ее больше держать! — Рыжий Мердо уже почти кричал.
— Потише, Христа ради! — зашипел Дональд: по обеим сторонам дороги уже шли дома. Хотя, по правде говоря, производимый шум был тогда наименьшей из наших проблем. Держать шину стало невозможно. Ангел и Мердо отпрыгнули с ее пути, сведя на нет последние отчаянные попытки Дональда остановить ее.
Шина словно обрела жизнь и сама выбирала направление. Мы гурьбой бежали вниз с холма, преследуя ее. Но она разгонялась все сильнее и катилась уже далеко впереди.
— О боже! — услышал я вопль Дональда. Он тоже понял: шина неслась прямо к магазину Кробоста, стоявшему на повороте дороги у подножия холма. Учитывая ее вес и скорость, бед покрышка натворит немало, и мы ничего не можем с этим поделать.
Звук бьющегося стекла оглушительно разрезал ночной воздух. Шина влетела в витрину слева от двери. Могу поклясться, что все здание содрогнулось. И все. Шина, застрявшая в проеме окна, так и осталась там, словно странная модернистская скульптура. Мы подбежали к магазину секунд через тридцать после столкновения и остановились, задыхаясь и глядя на дело своих рук со священным ужасом. В ближайших домах — в полутора сотнях ярдов от нас — уже зажигались огни.
Дональд качал головой, приговаривая:
— Я не верю, не верю.
— Надо сматываться отсюда, — прошептал Рыжий Мердо.
— Нет, — Ангел остановил брата, положив руку ему на плечо. — Если мы просто сбежим, они не остановятся, пока не найдут виновных.
— О чем ты? — Мердо смотрел на старшего брата, как на сумасшедшего.
— Нам нужен козел отпущения, который возьмет всю вину на себя. Все будут счастливы, что нашли виновного, и на этом успокоятся.
Дональд покачал головой:
— Это сумасшествие. Давайте просто сбежим.
Голоса жителей приближались. Они недоуменно вопрошали: что, во имя всего святого, произошло?
Ангел стоял на своем:
— Нет. Я знаю, что говорю. Поверьте мне. Нам нужен доброволец, — он посмотрел на всех по очереди и остановился на мне. — Сирота подойдет. Тебе нечего терять.
Я даже не успел ничего возразить, как огромный кулак врезался мне в лицо. Ноги подогнулись, я ударился о землю с такой силой, что весь воздух вышибло из груди. Потом Ангел пнул меня ногой в живот. Я свернулся в позе эмбриона, и меня стошнило на гравийную дорогу.
Я слышал, как Дональд кричал:
— Прекрати! Остановись, черт тебя дери!
А
— Не искушай меня, божий мальчик. А то можешь стать вторым. Это даже лучше, чем один.
Последовало мгновение тишины, которую нарушил вопль Калума:
— Надо сматываться!
Я слышал торопливо удаляющиеся шаги, а потом странное молчание опустилось на землю вместе с морозом. Я не мог двинуться, не мог даже перевернуться. Я едва сознавал, что все больше огней зажигается в близлежащих домах. Слышал только крик: «Магазин! Кто-то вломился в магазин!» Лучи фонарей пронизали ночной воздух. Потом чьи-то руки грубо подняли меня с земли. Я не мог стоять сам и почувствовал, что меня поддерживают под обе руки, а потом услышал голос Дональда:
— Ты его держишь, Артэр?
И знакомое пыхтение Артэра:
— Да.
Они бегом перетащили меня через дорогу и спрятались в канаве.
Я не помню, как долго мы пролежали в грязи и ледяной крошке, скрытые высокой травой. Казалось, прошла вечность. Мы видели, как собираются местные — в халатах и резиновых сапогах, — освещая фонарями витрину магазина и дорогу вокруг нее. И слышали испуг в их голосах: ведь в окне магазина застряла шестифутовая тракторная шина, хотя вокруг не было ни души. Наконец они решили, что в магазин никто не вламывался, но в полицию все же надо позвонить. Когда все разошлись по домам, Дональд и Артэр подняли меня на ноги, и мы поплелись домой через торфяное болото. Дональд остался со мной в тени холма у ворот, пока Артэр ходил за моим велосипедом. Я чувствовал себя более чем отвратительно, но знал, что ребята сильно рисковали, возвращаясь за мной.
— Почему вы вернулись?
— Ну, во-первых, это была моя дурацкая затея, — вздохнул Дональд. — И я не позволю тебе отдуваться за всех.
Он на мгновение замолк. Я не мог видеть его лица, зато слышал гнев и досаду в его голосе:
— Однажды я оборву крылья проклятому Ангелу Макритчи.
По чьей вине шина из Свэйнбоста оказалась в витрине магазина Кробоста, так никто и не узнал. Но полиция не собиралась отдавать конфискованную покрышку обратно, поэтому самым лучшим в том году стал костер Кробоста.
Глава пятая
Легкий ветерок обдувал лицо Фина, когда он поднимался по узкой дороге, ведущей к деревне. Он бросил взгляд на подножие холма и увидел, как Ганн возвращается в Порт-оф-Несс, чтобы забрать машину. Фин чувствовал первые капли дождя на лице, но черное небо впереди уже начало светлеть, и он решил, что ливня можно не опасаться.
Был еще только август, но некоторые уже развели огонь в очагах. Ветер принес с собой густой, «домашний» запах торфяного дыма, который ни с чем не спутаешь. Фин унесся мыслями обратно в детство. Просто удивительно, как сильно изменился он сам и сколь неизменным осталось место, где он вырос. Фин чувствовал себя призраком в собственном прошлом, бродящим по улицам детства. Он почти ожидал увидеть, как они с Артэром сворачивают с церковной дороги и направляются к магазину подножия холма, чтобы потратить карманные деньги. Детские голоса заставили его повернуть голову. Он заметил двух маленьких мальчиков, играющих на самодельных качелях рядом с домом, около которого он остановился. Оттуда выбежала молодая женщина, чтобы успеть до начала дождя снять с бельевой веревки развевавшуюся на ветру одежду.