Скалка
Шрифт:
Пишу, не понимаю ни слова, что пишу, но уже второе задание перекатываю. Рука дрожит так, что приходится иногда останавливаться, чтобы хоть немного себя успокоить. Тишина в аудитории нарушается лишь краткими возгласами аспирантов. Уже семерых выгнали, боюсь даже обернуться назад. Холодов сидит молча, только рассматривает всех, пару раз поглядывала на него. Явно кайф ловит от того, что здесь происходит. Права та девчонка, гад он, английский гад! Черт меня дернул сесть к нему в машину! Дважды…
Не вижу, просто чувствую какое-то движение впереди. И в то же мгновение показалось, что все замерли, такое напряжение
Отрываю взгляд от своих листков и сама вздрагиваю. Ярослав Денисович соизволил оторвать от стула свой зад и теперь задумчиво разглядывает макушку Иваненко, стоя прямо перед ней. Сейчас впервые в жизни я захотела оказаться на месте Туевой, то есть прямо за спиной у гада. Да ладно я, все бы захотели! Маринка усиленно пишет, головы не поднимает, делает вид, что не замечает Холодова. Но я-то ее знаю: вон как плечом дернула, это значит, что психует девчонка, на грани почти.
Вдруг он отрывает взгляд от Иваненко и смотрит прямо на меня. И улыбается, у него от улыбки даже глаза ярче становятся. Чувствую себя как под гипнозом, пришлось даже ущипнуть запястье, чтобы наваждение исчезло. И прямо в этот момент с этой вот улыбкой, продолжая смотреть на меня, он резко поднимает листы с Маринкиного стола. Не глядя на Иваненко, что-то берет в руку. О боже! Нет! Между пальцами у него зажата шпора, точно такая же у меня сейчас лежит между листами.
– Out! – как бритвой полоснул по тишине.
Боюсь посмотреть на Маринку, бедняга. А Холодов уже у Люськиного стола. Секунда, и снова:
– Out!
Господи! Я следующая. Он не отрываясь смотрит на меня, я даже не могу вытащить шпору! Только листки успела сдвинуть.
Мамочки мои!
Стоит и внимательно так рассматривает, а потом нагло, клянусь, нагло пялится на мои губы! Это вообще что?! Чувствую, как кровь приливает к щекам, а в горле… даже сглотнуть не могу, все пересохло внутри. Губы горят, словно я только что целовалась. Трогаю пальцем нижнюю губу, точно – горит. И чуть не подскакиваю от его цепкого взгляда. Как будто хищник следит за своей жертвой. А потом он делает пару шагов и вплотную подходит к нашему столу. Улыбается и, глядя мне в глаза, медленно, очень медленно опускает руку на мои черновики и аккуратно раздвигает пальцами листы.
Это конец. Сейчас как удар хлыста прозвучит это его Out! – и я последую за девчонками. И все, сама я этот тест никогда не сдам.
Он смотрит на меня снисходительно, а потом вдруг… обратно соединяет листы, закрывая ими лежащую на столе шпору. И, не говоря ни слова, идет дальше по нашему ряду. Что? Что это было?! Меня не выгнали? Он… меня… Чуть не вскрикиваю от чувствительного удара в голень.
«Это как?» – по губам читаю немой вопрос Ленки, у нее сейчас глаза выпрыгнут из-за очков. Она даже не пытается скрыть свое удивление. А я… я не понимаю, что все это значит, почему меня не выгнал. Он же…
– Out! – снова вздрагиваю от резкого голоса. Кажется, это Сидорова вытурили.
Руки снова дрожат. Что делать-то? Пусть я тут и осталась по каким-то непонятным причинам, но сама не смогу ничего написать. Тянусь уже к своим черновикам, но спиной чувствую, что он снова рядом стоит. И точно, буквально через пару секунд поравнялся с нашим столом. Впереди два пустых места,
Да пошел ты со своими гляделками, устроил тут цирк с конями! Сама не верю, что делаю это, но раздвигаю пальцами черновики и продолжаю списывать. Каждую секунду жду его возгласа, аспиранты к нашему ряду не подходят. Мы, похоже, на особом положении, личное развлечение для Холодова.
Слышу легкое покашливание прямо перед собой. Поднимаю глаза и вижу, как он удивленно рассматривает меня. Чуть качает головой, а взгляд его говорит, нет, кричит на самом деле: «Ну ты совсем берега попутала, студентка Тамара!» У него даже одна бровь приподнялась. Опускаю взгляд, судорожно глотаю комок в горле и продолжаю писать. Первая карточка готова. Передвигаю вторую к себе поближе и вижу испуганные глаза Дятловой. Сжалась вся и вроде даже чуть отодвинулась от меня. Да я бы сама от себя отодвинулась, но писать-то надо, раз пока не выгнал. Да выгонит, конечно, сейчас дождется, пока я дрожащей рукой все сдеру, а потом выгонит. Как кот с мышкой!
Всего двадцать минут, потом перерыв, а мне нужно еще два задания переписать. Это уже в последней карточке. За пять минут до конца пары в аудитории из тридцати человек остается всего пятнадцать. Я заканчиваю, но боюсь, просто не представляю, как встану и, глядя ему в глаза, сдам работу. Он… да он уничтожит меня, вон как взглядом жжет. Ну почему я, почему именно я так облажалась?! Аспиранты начинают забирать работы, неважно, успел кто дописать или нет. Им плевать. Холодов забрал уже у Туевой, Ленка быстро протягивает ему свои листки, как будто боится, что он не примет ее тест. Вижу перед глазами протянутую руку, не поднимая глаз, кладу в нее свои каракули. Он все равно стоит рядом, ждет еще чего-то. Да уйди ты уже, наконец, пожалуйста! Лишь через несколько секунд он делает шаг вперед, оказываясь у меня за спиной. Бежать отсюда!
Лихорадочно собираю бумаги, не глядя засовываю их в сумку и, не смотря по сторонам, быстрым шагом, почти бегом направлюсь к заветной двери. Туева умудрилась навернуться прямо перед выходом, в итоге образовалась небольшая толкучка. Как же не вовремя. Спиной чувствую на себе его взгляд. Может, я уже чокнулась от перенапряжения? До сих пор не могу поверить, что написала тест, что самым циничным образом на глазах препода, от которого стонет уже пол-универа, скатала со шпор. Когда выгнали всех или почти всех, кто пытался списать…
Слышу за спиной шаги и чувствую, как чья-то рука легла мне на плечо. Как углем раскаленным до меня дотронулись. Поворачиваюсь назад и встречаю его взгляд, темно-синее пламя. Не море, не океан, там огонь синий полыхает. Очень опасный. Он молчит, просто протягивает мне два листа, которые я умудрилась оставить на столе. Ухмыляется, я дико боюсь того, что он сейчас скажет, но Холодов молчит, снова рассматривает меня с любопытством, как будто не насмотрелся за эти полтора часа. А потом чуть заметно кивает на дверь. Не верю, просто не верю, что он вот просто меня отпускает. Почему? Что происходит?!